Философия массы и революции – 1

for_masses

Jun. 4th, 2012 at 3:13 PM

Философия массы и революции – 1

Кант, революционные матросы и несуществующее

1.
Я как-то писал о том, что те, кто не читают книг, не делают революций.

Революционные матросы не читают книг и не делают революций – они в революциях участвуют. Они революционный процесс исполняют.

Но чтобы они участвовали в революциях, эти революции должен кто-то делать.


Прежде чем делать революцию, нужно решить вопросы «А нафига?» «А для кого?» и фундаментальные «А где я вообще нахожусь?» и «Кто я?»

Философия – это наука, изучающая общие и фундаментальные проблемы; а равно решающая соответствующие уровню задачи.

Философы не делают революций. Более того, часто они считаются лицами контрреволюционными, поскольку после их решений революционных задач вопрос революции как-то сам рассасывается.

Революция – это фундаментальное изменение общественной жизни. Еще было бы верно добавить – качественное. И при этом в достаточной степени количественное.

Значительная и самая яркая часть Французской революции прошла при короле. Фактически вся Русская прошла при капитализме. Главным была смена порядка общественной жизни. И при этом как крестьяне работали в поле, так они и продолжали работать. Но страны менялись – и при этом они определялись именно изменениями в общественной жизни. А общественная жизнь определяется небольшой группой людей. И эта группа посредством рычага меняет общественный строй. Этим рычагом может быть власть, но это совершенно не обязательно. Этим рычагом может быть и общественное мнение.

Итак, говоря о революции, говорится о фундаментальном, качественном и количественном изменении общественной жизни. А если общественной жизни нет?

А если нет, то получаются революции тунисская и египетская. Революции есть, только смысла нет. Нет, конечно, небольшая перетряска вертикали власти всегда полезна. Но для очень и очень немногих. Но тогда это не революция получается, а переворот с массовыми беспорядками. Где фундаментальные, качественные и количественные изменения в общественной жизни? В какой такой общественной жизни, да???

Так что начинать рекомендуется с того, чтобы остановиться и осмотреться. И оценить – что есть и чего нет. И где все это находится. Для этого тоже понадобится философский инструмент.

2.
А это что за машинка? А что она делает? А зачем она нам? А если непонятно, что она делает, давайте ее на запчасти, может что полезное отыщется.

А это что? Ги Дебор? «Общество спектакля» оставляем как термин. Марксизм отбить кувалдой. Идеализм срезать автогеном. К оставшемуся привинтить пару колес от Ортеги-и-Гассета и можно ездить, молочко на рынок возить.

Существует философия ради философии. Есть такие же математики и искусства. Но они практически не нужны. Философия должна быть утилитарной. Социальной в практическом смысле слова. Философия и делится на классическую и социальную.

Кант. «Критика чистого разума»! Замечательно! Гениально!! Великолепно!!! Но вот кто-нибудь из философов может объяснить, зачем нужно критиковать «чистый разум»? Хорошо, что мы получим, если его откритикуем?

Философия должна создавать инструментарий для понимания процессов. Но современная философия скорее запутывает понимание процессов. Так же, как это делала философия классическая.

Да, можно согласиться, что Кант – это методология. Но нужна ли эта методология? Эта методология верна, но практически не нужна.

Что это? Это едят из горла или пьют ложкой? Зачем нужно критиковать старый монитор, который уже пять лет лежит на балконе? Его проще отнести на свалку. А если подойти к нему с методологией Канта, то он еще десять лет на балконе место занимать будет.

Кант написал «Критику чистого разума». Никто не понял. Кант сам пишет «Пролегомены» – упрощенное толкование «Критики чистого разума». Опять никто не понял. Жаль, жизнь коротка, не успел упростить до комиксов.

Итак, философия должна быть утилитарной, философия должна быть понятной активистам, философия должна быть максимально непротиворечивой, чтобы между активистами не возникало конфликтов.

И тогда можно будет поставить, например, такой вопрос: «Как изменить общественную жизнь, которой по сути не существует?»

3.
Чтобы свергнуть шаха, в Иране на улицы вышло 6 миллионов человек, в том числе 2 миллиона в Тегеране, и была проведена общенациональная забастовка. Т.е. вышло 10% населения страны. И шах еще думал, уходить ему или нет.

Несколько месяцев свободы закончились тем, что к власти пришли «большевики»-исламисты. Через 30 лет после «победы», сейчас, Иран представляет собой экономически отсталую страну, выполняющую роль мирового пугала.

Это была последняя великая революция модерна. Первая, Французская, придала миру невероятный импульс развития. Вторая, Русская, запустила одни процессы развития, но остановила другие, что привело нацию к катастрофе и вырождению. Третья, последняя, Иранская, остановила развитие страны. Собственно, на ней эпоху модерна можно считать завершенной. Массы пришли к власти.

Революции модерна – это революции масс. На примере Иранской революции это хорошо видно. Но более они невозможны по причине исчерпанности потенциала развития – потому что упасть ниже Ирана некуда, и по причине победы масс – массы ведь победили, больше им побеждать некого. Можно иначе. Масса буржуазии во Франции, потом масса пролетариата в России, потом просто масса в Иране. Все, логический конец пути. Имеет место явное изменение стремлений масс – от прогрессистских к реакционным. Наполеон – это прогресс. Ленин – это рекомбинация. Хомейни – это регресс.

Всякий, кто говорит, «мы, русские», «мы, граждане», «мы, народ», всякий, кто оперирует понятием большинства и хочет выразить его интересы, является агентом масс. Массы не пойдут за агентом масс. В первую очередь потому, что они не ходят за равными, во вторую потому, что они вообще не склонны куда-то ходить, в третьих, потому что у власти находятся тоже представители массы.

Тогда вопрос – какая революция теоретически возможна там, где правит масса?

Advertisements

18 thoughts on “Философия массы и революции – 1

  1. twister

    > Но вот кто-нибудь из философов может объяснить, зачем нужно >критиковать «чистый разум»? Хорошо, что мы получим, если его >откритикуем?

    Скорее всего кашу из новой терминологии поверх уже и без того “наросших” вековых терминологических пластов, а в идеале, и учёную степень в придачу.

    > Философия должна создавать инструментарий для понимания процессов.
    > Но современная философия скорее запутывает понимание процессов. > Так же, как это делала философия классическая.

    Философский инструментарий предназначается исключительно для исследования процессов фундаментальных, “предельных”. В случае с данной (весёлой) наукой, природа самого предмета несёт в себе зёрна упомянутой запутанности. Такова наследственная болезнь философии/гносеологии/эпистемологии – каждая эпоха пытается перетрактовать уже наработанный дисциплинарный корпус “под себя”, тем самым лишь всё более нагружая дисциплину избыточной и несогласующейся терминологией, вместо приращения какого-то дополнительного знания, как это происходит с другими науками (как мы их знаем сейчас).

    Т.е. со времён появления философствования как такового имеет место непрекращающийся процесс смещения/размытия/расфокусировки/переопределения его предмета. Отсюда и регулярные “пересмотры” самих основ, способа философствования (“назад к Гераклиту!”) – как непрекращающаяся попытка вернуть этой (весёлой) науке её исконный предмет в его предельно фундаментальном аспекте, принципиально и максимально отвлечённом от аспекта практического, который, в свой черёд, и мотивирует всю эту нескончаемую перекаталогизацию.

    (К примеру, “натурфилософы” – отнюдь не самоназвание; и сама невозможность буквального прочтения последующими поколениями языка предшественников приводит к тому, что более ранние способы философствования мы обзываем “примитивными”, почему-то считая, что современные нам абстракции, такие как “разность потенциалов” или “антиматерия”, являются более удобными, продвинутыми и/или исчерпывающими, чем оригиналы – элементы воды, земли и т.п.)

    В философской науке нашего времени, как и в случае со всем прочим человеческим, всё возрастающая энтропия обратно пропорциональна полезности.

    Reply
  2. twister

    Резюмирую так: философия принципиально не может быть утилитарной (из-за фундаментальной сущности своего предмета), равно как и непротиворечивой (из-за присущей предмету двойственности: взялся за “объект”, а он через “субъект” определяется; то же с парами “бытие/небытие”, “материя/сознание” и т.п.)

    Видимо, в статье подразумеваетсчя социальная философия, или что-то вроде того.

    Reply
  3. twister

    >какая революция теоретически возможна там, где правит масса?

    Онтологически, массам проще отказать в субъектности вообще (“чучело”), т.е. революция масс невозможна.

    Ибо формализуем ли вообще вопрос теоретически? (Онтология разрешает мне лишь предполагать наличие субъектностей, отличных от меня самого – парадокс чужой одушевлённости). При этом качественно неотличимыми от массы будут являться уже два и более революционных субъектов.

    Выходит, хорошая революция это та, которая смеётся последней 🙂

    Reply
  4. Pingback: Непересекающиеся реальности | zitcom

  5. Anonymous

    >Это была последняя великая революция модерна. Первая, Французская, придала миру невероятный импульс развития

    Это при том ,что тот же Шпенглер именно с этих времен отсчитывал закат Европы?

    Reply
      1. Anonymous

        Конкретно по Франции не понятно в чем собственно прогресс – после Наполеона ,который как штален угробил изрядное количество своего народа, Франция окончательно перестала претендовать на гегемонию в мире ,хотя по инерции ей удалось обзавести одной из крупнейших колониальных империй,но именно по инерции – немцы их три раза успешно били и если бы они обьединились хоть на полвека раньше еще не факт кто имел бы колонии.

  6. sergeimorozov Post author

    О многих книгах по философии следовало бы сказать, что они не ложны (ибо это значит ничего не сказать), а незначительны и неинтересны, — именно потому, что они не творят концепта, не привносят нового образа мысли, не порождают мало-мальски стоящего концептуального персонажа.
    (Жиль Делез, Феликс Гваттари | «Что такое философия?»)

    Reply
  7. Anonymous

    А события весны 1968 года с его “Запрещаю запрещать!” и “Будьте реалистами, требуйте невозможного!”- по сути революция посмодерна – что уже никак не повлияли на историю?

    Reply
    1. sergeimorozov Post author

      Эти события были в контексте времени перемен, в контексте процесса, в качестве элемента, так что выделять их как знак можно, но искать в них что-то принципиально меняющее – вряд ли.

      Reply
      1. Anonymous

        Я уже несколько раз писал, что что-то сдохло в мире конкретно в 1968 году.

        Смотрите сами:

        1. Убийство Че-Гевары — 9 октября 1967
        2. Пражская весна. Начало 5 января 1968 года
        3. Убийство символа СССР Гагарина 27 марта 1968
        4. Убийство Мартина Лютера Кинга за 4 дня о предстоящего объявления независимости 4 южных штатов – 4 апреля 1968
        5. Парижский бунт 10 мая — ночью на 11 1968, всеобщая забастовка – 20 мая 1968 нацеленное против де Голля.
        7. Фактическое бегство де Голля 25 мая 1968 год (формальная отставка весной 1969 года)
        8. Убийство Роберта Кеннеди 6 июня 1968 года
        9. Первый в истории захват самолета с заложниками 23 июля 1968 года
        10. Первое истории выступление диссидентов на Красной площади,
        и т.д.
        http://sl-lopatnikov.livejournal.com/1260988.html

  8. Pingback: Шум небытия | zitcom

  9. Просто Мария

    Читать хорошие книги полезно потому, что они не дают нам стать”истинно современными людьми”. Становясь “современными”, мы приковываем себя к
    последнему предрассудку. Дорога столетий усеяна трупами “истинно современных
    людей”.

    Честертон Г.К. Рассказы о патере Брауне

    Reply
  10. sergeimorozov Post author

    Древние философы размышляли гораздо больше, чем читали. Книгопечатание все изменило. Теперь читают больше, чем размышляют. Вместо философии у нас одни комментарии. Именно это имеет в виду Жильсон, когда говорит, что на смену эпохе философов, занимавшихся философией, пришли профессора философии, занимающиеся философами. Дошло до того, что сегодня философский трактат, не ссылающийся ни на какие авторитеты, не подкрепленный цитатами и комментариями, никто не принял бы всерьёз.
    Альбер Камю

    Reply
  11. Huseyn Qurbanov

    РЕШЕНИЕ ПАРАДОКСОВ:
    1. «Что было раньше: яйцо или курица?»

    Даются два понятия «ЯЙЦО» и «КУРИЦА» и в РЯДУ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО РАЗВЁРТЫВАЕМЫХ ПОНЯТИЙ (РПРП) требуется найти понятия предшествующие к каждому из них.

    В РПРП для “ЯЙЦА” предшествующим является “КУРИЦА”, ибо понятием «эмбрион» (или другими ) не интересующим нас по постановке вопроса мы можем пренебречь.

    В РПРП для “КУРИЦА” пренебрегаемым понятием является «цыплёнок», но не «треснувшееся яйцо (из которого старается вылупиться цыплёнок)», ведь в постановке вопроса не акцентировано внимание на обязательности рассмотрения лишь яйца целостного состояния, т. е. для “КУРИЦА” предшествующим является не то понятие на котором акцентирован вопрос, а его разновидность.
    ВЫВОД: “КУРИЦА”

    2. Даётся понятие “Недвижущегося (Ахиллес)” , который не состоит в РПРП и отсутствие динамического состояния у которого завуалировано перемещениями, которую следуя Зенону производим и мы переставляя это понятие на предыдущие позиции в РПРП понятия “Движущегося (черепаха)” – вот в этом и вся загадка этого апория Зенона. В такой постановке вопроса даже Усейну Болта не тягаться с черепахой…

    Reply
  12. Нигилист

    Дугин объясняет Канта

    Когда мы доходим до Иммануила Канта, всё становится снова очень интересным. Иммануил Кант — это не просто один из современных философов. Это философ, который указал путь в Постмодерн. У него уже тогда начинают зреть первые зерна постмодернистической, гносеологической парадигмы. В чем абсолютная новизна Канта, и почему он является самым современным и постсовременным из всех остальных философов? Кант по сути дела рассмотрел модель рационалистов и инвелистов, то есть реальность, описанную Картезиусом, Декартом, и поставил под сомнение онтологизм двух реальностей, которые вдохновляли и одушевляли весь оптимизм научной программы современности. Он поставил под сомнение cogito ergo sum, он сказал: а с чего вы взяли? Cogito — да. А sum — с чего? Точно так же он поставил под сомнение абсолютно безусловную данность для эмпириков — существование внешнего мира или теологов Просвещения. Он сказал — с чего вы взяли, что реальность существует? И тогда он подверг сомнению рациональную парадигму Модерна в обоих полюсах — и в декартовской рационалистической, и в эмпирической, ньютоновской, подверг сомнению онтологизм этих полюсов, который искусственно или с пафосом, но были движущей силой научного процесса эпохи Модерна. Кант сказал — мы ничего не знаем о сущности рассудка. И мы даже не знаем, есть ли у него сущность, он сказал — мы ничего не знаем о сущности реальности, протяженности, и мы даже не знаем, есть ли эта протяженность. Он предложил рассмотреть структуру функционирования рассудка как феноменологию рассудочной деятельности, не вынося рассуждения относительно эссенциальной или онтологической значимости ни рассудка, ни реальности. Он назвал и то, и то — вещь в себе, и предложил нам ограничиться исследованием того, как функционируют механизмы человеческой рассудочности, не ставя перед собой грандиозных задач и сказать о том, что есть и чего нет. Он отнес утверждения относительно бытия к категории ноумена, ноуминальных явлений, которые не поддаются строгой рациональной квалификации. Итак, Кант фундаментально сузил гносеологическую парадигму Модерна, еще кое-что отпало с ним. До него мы много видели на пути гносеологической стратегии, сколько всего утратили. С Кантом мы уже утрачиваем в рамках парадигмы Модерна еще одну фундаментальную вещь: сам рассудок и эмпирический материальный мир теряют свое внутренне бытие. Именно Кант заканчивает процесс перехода от онтологии к гносеологии, который являлся основным содержанием тех парадигмальных сдвигов, которые мы изучаем. Границы гносеологии Модерна помещаются в сферу, ограниченную исследованием функционирования человеческого рассудка. Такое поведение было странно и вызывающе со стороны Канта в его время, потому что он бросал вызов уже не просто конвенциям окружающей культуры. Он бросал вызов самому духу Просвещения, который и разобрал заносы теологии, как старые сказки, сплетни, сны благодаря утвержению реальности и истинности как фундаментального критерия научности. Истинность претендовала не просто на гносеологическую достоверность, но и на онтологическую достоверность. Эта онтология была выстроена на гносеологии, но всё-таки она была. И Декарт, введя свою критику чистого разума, и подвергнув критике утверждение позитивного рационального мышления, создал совершенно особую сферу, которая была миной под дальнейшим развитием философии Модерна. Вот это движение от Декарта к Канту можно назвать движением от большого рационализма, в котором еще есть онтологические пределы к малому рационализму, который отказывается от серьезных онтологических утверждений относительно самой сущности мышления и сущности реальности, которая подвергнута этому мышлению. То есть если Картезиус утвердил субъекты и объекты познания гносеологии Модерна, то Кант подложил мину, осуществил подкоп и под субъект, и под объект, назвав их ноуменами. Ноуминальная природа субъекта и объекта философии Канта элиминировала субъект и объект познания. Уже при Канте ни с того, ни с сего за него взялся Гегель, который совершенно из другой эпохи прибыл. У него как у индейца, прибывшего из Северной Америки, всё было во всём, бытие совпадало с мыслью, и всё было хорошо. И барахтанье между Гегелем и Кантом сняло напряжение, потому что Гегель тоже был еще тем явлением, и когда люди стали думать, кто из них прав, постепенно за счет сбития криза в философском мышлении и удалось просуществовать XIX веку, который был очень, очень странным с философской точки зрения. Там столько несовременного в этом современном XIX веке. Словом, если бы не Гегель, Кант был бы признан еретиком от науки, потому что то движение, которое он открыл, фактически подрывало солидность и обоснованность научного метода и то, с чем столкнулся, спустя 200 лет, Эйнштейн, пытаясь найти точное соответствие атомарных пар, уже было заложено в Канте. Если бы «Критику чистого разума» внимательно прочитали в свое время, я думаю, что Постмодерн, Дэвид Линч и Тарантино были бы гораздо раньше.Переходим к дальнейшему формированию парадигмы эпистемы Постмодерна или к тому, что называется постгносеологией. Итак, Кант деонтологизировал окончательно гносеологическую парадигму. Осталась только структура человеческого рассудка. Есть только мыслящий субъект, и есть ли он — тоже не факт. Кант говорит, что феноменологически присутствуют, т.е. есть явления мыслящего субъекта, а есть ли у этого мыслящего субъекта бытие, вот этого мы не знаем.

    Reply

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s