Закат социальных наук

Статья рассказывает о современном положении в социальных науках, о роли социальных наук в жизни общества, об их роли в современных революциях, о перспективах их развития и о перспективах самого общества в свете социальной науки.

Закат социальных наук

In English on Science Prophet – All Downhill From Here

Если присмотреться к мировым событиям, то можно заметить, что в них чего-то не хватает. Например, в последнее время произошло несколько революций. Но что изменили эти революции, кроме правящих групп? Раньше революция была социальным экспериментом и запускала социальный эксперимент. Но в современных революциях никакого социального эксперимента не содержится. Идея «долой диктатуру» – это хорошая идея. Но нужно заметить, что никакого идейного позитива в последних революциях не было.

Конечно, раньше небо было голубей. Но были социальные разработки, были социальные идеи, изменявшие мир. Были Адам Смит, Дарвин, Маркс, были сотни создателей социального знания. Революции становились точкой начала реализации идей, основанных на социальном знании. После революций – мирных или насильственных – это социальное знание завоевывало страны. Но сейчас как раз чувствуется дефицит подобных знаний и идей.

В газетных новостях в рубрике «наука» на сто технических новостей приходится одна социальная. И то далеко не всегда. Списки мировых «мыслителей» на 75% состоят из людей, у которых никогда не придумали  ни одной оригинальной мысли.

Что такое социальная наука сейчас? Это что-то вроде «1001-й опрос 1001-одной женщины выявил, что богатые, сильные и здоровые мужчины нравятся женщинам больше, чем бедные, слабые и больные». В жизни все оказывается несколько иначе.

Философы где-то в сторонке препарируют своих лягушек. Философия – это круто, но современная философия интересна тем, кто создает социальные концепции, а не для тем, кто использует.

Творческие мастерские превратились в фабрики, где тысячи исследователей выполняют свои никому не понятные рутинные операции. Социальная наука вроде бы есть. Но она ничего не говорит обществу. Социальные исследования появляются, но в основном они не предваряют события, а следуют за событиями.

Жизнь сама по себе так устроена, что при ее продолжении количество проблем и противоречий накапливается. Для преодоления этого процесса иногда нужно создавать что-то принципиально новое. А если только чинить все старое, получится заплатка на заплатке и людей, довольных ситуацией, не будет.

С тем, как изменения происходят, накапливаются вызовы обществам. Сначала ответ на эти вызовы дают социальные науки. Социальным изменениям всегда предшествуют достижения социальных наук. Только потом ответ на эти вызовы дает общество – революционным или реформистским путем. Такие вещи, как права человека, как современная демократия, либерализм и социализм – все это было разработано в рамах социальных наук. Без социального знания «Оккупай Уолл-стрит» не получится. Защитить, кстати, тоже.

Социальные науки должны иметь практическое выражение. Основное выражение – поиск ответов на вызовы, возникающие перед обществом. И как продолжение практического выражения, они должны содержать прогнозную часть. Социум всегда в движении. У этого движения есть прошлое, настоящее и будущее. Будущее предопределено инерцией социальных процессов. И эта инерция вполне может быть рассчитана.

Социальные науки предшествовали социальным изменениям. Идеи не вызывали революции и реформы – но идеи возглавляли революции. Этого как раз сейчас не происходит.

В современной общественной жизни все время происходят попытки втиснуть новые явление в рамки традиций. В результате в обществах возникают многочисленные напряжения. Это один из результатов отсутствия адекватного современного социального знания.

Идеи должны быть простыми, доступными большинству людей. Дарвин и Маркс сложны, но их основные идеи просты и понятны. Но есть еще одна концепция, которую можно просто изложить.

Концепция Освальда Шпенглера, изложенная в книге «Закат Европы», состоит в следующем: цивилизация поочередно выходит на высшую точку развития в отдельных областях – в архитектуре, в музыке, в живописи. Достигнув вершины, цивилизация исчерпывает тему, что и приводит к “закату” в достигнутой области. Последняя вершина, которая может быть достигнута – это техническая вершина. А сумма закатов в отдельных областях и определяет собственно «Закат Европы». Книга Шпенглера не о том, что «Закат Европы» будет; она про то, что «Закат Европы» произошел еще тогда – до 1918 года, когда книга была написана.

Концепция Шпенглера подтвердилась на примере России. Последовательность заката можно наблюдать хронологически.

Россия – это страна, где нет достойных работы, жилья, образования. Но это не главная проблема. Россия – это страна, где фактически все недовольны ситуацией, все друг другом раздражены и никто не знает, что с этим делать. Есть только борьба за выживание и борьба за потребление. Ни культурной, ни общественной, ни научной жизни нет. Стать современной Россией – это плохо. Если нужен пугающий пример, то это Россия.

Перед революцией 1917 года Россия прошла свои высшие точки в литературе, в музыке, в философии, и в социальной науке. Революция была точкой реализации накопленного потенциала. Было создано принципиально новое государство с новой идеологией – но все социальное знание было создано до революции.

После революции, когда эти знания воплощались, новые знания уже не создавались. Была выбрана идеология – марксизм-ленинизм, и все социальные исследования проводились в рамках этой идеологии.

Эти знания не имели никакого практического смысла. Писалось множество книг и работ – но эти работы никто не читал и не изучал, кроме тех, кто писал новые и новые столь же бессмысленные работы. Марксизм был официальной идеологией – но он не был практической идеологией. Все практические исследования были независимыми и запрещенными. Хотя они тоже были в основном марксистскими.

Среди множества аналогий можно указать наличие политкорректности. В СССР было два класса – пролетариат и крестьянство. Про них нельзя было писать плохо. Был еще реальный класс бюрократии. Про отдельных бюрократов можно было писать что-то плохое. Но про бюрократию как класс вообще нельзя было упоминать.

После падения СССР все социальные знания, которые накапливались в течение почти 70 лет,  были выброшены в мусор один день. Потому что давно было ясно, что все эти книги и исследования совершенно бессмысленны.

Закат не означает, что самолеты попадают с неба. Закат не связан с экономическими кризисами, какими бы страшными они не казались; если социальное знание на высоте, даже полностью разрушенную страну несложно восстановить. Закат социального знания лишает общество шансов на развитие и тем самым уничтожает само общество, превращая его в атомарную массу людей. Можно сказать, превращает любое общество в Россию.

Кроме политкорректности, в социальных науках есть еще множество аналогий с СССР. Это невостребованность социального знания обществом. Это отсутствие практического применения. Это игнорирование очевидных фактов. Это государственное финансирование. Это существование «официального» и «оппозиционного» социального знания. Это отсутствие общественных дискуссий. По времени закат социального знания как раз соответствует вершине знания технического.

Последнее, что было создано западной социальной наукой, это концепции «множественности интеллектов» и социобиология Эдварда Вильсона. В первой утверждалось, что не существует одного типа интеллекта, а существует множество его типов. Социобиология утверждала, что в основе социальных поведений находится биологический базис, и что поведение группы может меняться в зависимости от размера группы. Идеи были представлены на современном научном уровне, но можно заметить, что сами они достаточно просты, и могли быть открыты еще в Древней Греции.

Использование концепции «множественности интеллектов» была ограничено рядом исследований и методик, достаточно успешных, но не ставших массовыми. Социобиология вообще оказалась той самой вершиной, с которой только один путь – вниз. Все дальнейшие попытки расширения концепции оказались неудачными, в том числе и попытки самого Вильсона. И хотя концепция несомненно верна, в современной эволюционной психологии – в науке, которая изучает эволюционные основы человеческого поведения, и в социальном знании вообще – она не используется. Такое игнорирование социального знания тоже аналогично методам, применявшимся в СССР. Более того, эволюционные психологи потеряли не только социобиологию, они потеряли такую простую вещь, как любовь. Или любовь тоже стала политически некорректной?

Последние концепции были разработаны в середине 1970-х годов. С тех пор ничего более серьезного и практического не появилось. Выходит, что точка вершины западной социальной науки – 1975 год. Значит, с этого времени и идет закат социальной науки.

Может быть, социальные науки ответили на все возможные вопросы? Можно сразу предложить направления для работы: «Как добиваются успеха?», «Как работает любовь?», «Почему падает интерес к социальным наукам?» Ответов нет, поле для работы есть. Потому вернее будет предположить, что у общества нет вопросов. Потому что общество не может вопросы сформулировать. Но оно не может этого сделать, потому что социальная наука не на высоте. В результате получается замкнутый круг. Вопросы есть у отдельных социальных групп – но в сумме у общества этих вопросов нет.

Социальное знание отвечает на вопросы «Как общество работает?» и соответственно «Как общество должно работать?» Общество без социального знания – это общество без социального развития, без социального прогресса, без цели. Целеполагание – тоже задача социальной науки. Общество застывает, по сути перестает быть обществом, а далее рушатся связи и общество перестает быть вообще.

В цивилизации общество проходит стадии от национального классового общества к массовому обществу, и затем к распаду общества на атомарные элементы. Национальное общество является иерархичным и с классовым сознанием, а массовое – неиерархичным и без классового сознания даже при наличии классов.

Общественная иерархия, без которой невозможно общество как таковое – это отражение иерархии социального знания. Любая иная иерархия не обладает необходимой авторитетностью для поддержания общества. Без иерархии знания массовое общество ставит на роли властителей дум артистов, моделей и администраторов.

Фундаментальная причина падения социального знания в конфликте с массовым обществом: социальное знание по своей природе иерархично, а массовое общество по своей природе отвергает все возможные иерархии.

Массовое общество тяготеет к социализму. Социализм тяготеет к унификации форм жизни. На социалистическую унификацию форм можно отвечать поддержкой разнообразия форм жизни. На это разнообразие и можно ориентировать социальные знания.

Противостоять процессу распада общества на атомарные элементы невозможно, поскольку этот процесс является совокупностью непреодолимых закономерностей, сутью времени. Единственный вариант – по мере распада старого общества и старых общественных связей, создавать новые общества, причем в максимальных количествах – чтобы повысить шансы на успех в непредсказуемом будущем. Новые общества всегда иерархичны и создаются вокруг иерархии социальных знаний. Но для этого сами социальные знания должны быть.

Обсуждение в ЖЖ

109 thoughts on “Закат социальных наук

  1. sergeimorozov Post author

    Корреспондент НТВ при помощи компьютерной программы написал брошюру бессмысленных стихов, опубликовал под именем Б. Сивко (бред сивой кобылы), нанял актёра и провёл презентацию в Центральном Доме литераторов. Руководство Московской организации Союза писателей России чествует поэта и вручает ему членский билет Союза и Есенинскую медаль.

    Reply
  2. Anonymous

    Библиографические указатели всей поступающей в библиотеку литературы, серии реферативных сборников, реферативных журналов, научные обзоры — всё это позволяло следить за новостями науки, что было особенно ценно для исследователей из регионов.
    Сейчас всё это прекратилось или резко сократилось в своих объемах и выпусках. Качество наших социальных наук упало, там нет глубины. Вы можете получить современные журналы, можете следить за нынешними поверхностными изменениями, но то, что меня больше беспокоит: у многих исследователей полностью отсутствует фундаментальный уровень знаний, нет знания истории науки, что особенно важно для социальных и гуманитарных наук. Поэтому современные студенты-социологи ни черта не знают по истории и культуре своей страны.Лучший российский университет — это, безусловно, Высшая школа экономики. Студенты там умеют считать, но ничего не знают про то, что составляет специфику именно университетской культуры. У них нет глубины знаний, историчности, понимания логики проблемы и прочее. Отчасти это — вина состояния библиотек и отсутствия навыков работы в библиотеках.
    https://trv-science.ru/2018/04/24/gudkov-demina-sociology/

    Reply
    1. Anonymous

      Научный журнал “Социологические исследования” приостановил свою работу. Об этом сообщается в тексте обращения его главного редактора Г.А. Ключарева, размещенном на официальном сайте издания. В нем говорится следующее: “Уважаемые авторы и читатели журнала! Вынуждены сообщить, что журнал «Социологические исследования» приостанавливает свою работу, т.к. с сотрудниками редакции не были заключены трудовые договора с 09 января 2020 г.”Социологические исследования” – ежемесячный научный и общественно-политический журнал Российской Академии наук, основан в 1974 году. Занимает одно из первых мест в РИНЦ по импакт-фактору среди журналов социального профиля и первое место среди журналов социологического профиля, входит в систему цитирований SCOPUS и Web Of Science. Журнал — площадка для обсуждения новых идей, подходов, данных, поэтому редакция особое внимание уделяет материалам, поступающим в рубрики «Дискуссия. Полемика», «Социологическая публицистика», “Особое мнение”.
      https://philologist.livejournal.com/11338125.html

      Reply
  3. Anonymous

    два математика попытались опубликовать статью по популяционной биологии, из которой, если залезть на шкаф, можно было сделать “антифеминистские” выводы. С тех пор история ушла в бэкграунд, один из соавторов, признав поражение, снялся с забега, а другой, бывший морпех, всё ещё бьётся. За право опубликовать научную статью.
    Сегодня я узнал из первых рук апдейт. Ужас ситуации состоит в том, что уже семнадцатая редакция статьи была только что отклонена ещё из одного журнала. Рецензеты читают, поправляют опечатки, а редколлегии отклоняют “за отсутствием интереса”.
    Тогда мне казалось, что авторская лодка случайно налетела на изолированную случайную мель в лице сумасшедшей бабы (см. илл.) и чикагской либеральной мафии, частью которой она является. В такой ситуации надо было бы пометить мель буйком, маяком, чем-то заметным, и плыть в другом направлении. Оказалось, что всё гораздо хуже: есть плотный коралловый риф, через который никак. Ни под парусом, ни волоком. Морпех Тед Хилл тоже ушёл в оборону и рассчитывает только на “русские” или “китайские” журналы, не повязанные омертой с американскими математиками, каждый из которых легко может оказаться заложником разноцветных/разногендерных блядей, засевших в ректоратах.
    Ещё раз, для медленно думающих. Научная статья, к которой нет претензий по поводу науки, отклоняется из всех журналов. The Brave New World is already here.
    https://xaxam.livejournal.com/1223828.html

    Reply
  4. Anonymous

    Прежде чем перейти к краткому изложению позитивной программы Миллса, мы отметим ещё одну тенденцию в общественных науках, которую он критиковал. Соединение абстрактно-эмпирического метода, который стремиться стандартизировать и рутинизировать исследовательскую процедуру с использованием социологии в управленческих целях (пример – школа человеческих отношений) выливается в господство бюрократического духа в социальных науках. Формируется новый тип научных работников, готовых служить тем, кто их оплачивает. Отсюда неутешительный вывод Миллса: «Обществоведы становятся интеллектуально всё менее мятежными и всё более административно практичными… Усердно служат коммерческим и корпоративным целям в информационной и рекламной индустрии».Выход из сложившегося кризиса Миллс видит в возвращении к классической традиции в социологии. Традиционный подход не впадает в крайности «высокой теории» и «абстрактного эмпиризма».
    https://ru.theanarchistlibrary.org/library/kollektiv-biblioteki-volnaya-dumka-radikalnaya-sociologiya-charlza-rajta-millsa

    Reply
  5. Anonymous

    Проблема в том, что в поощряемой гуманитаристике наших дней генерирование разнообразного бреда, похоже, превратилось в норму. Вместо приращения знания происходит приращение информационного шума.
    Попалась тут на глаза ссылка на сборник статей-эссе, посвящённый взаимосвязям между политической теорией и кино . Под редакцией некого дядьки из института политических наук Мюнстерского университета (Ulrich Hamenstädt). Заголовки некоторых статей из сборника – это настоящий пир духа!
    Pierre Bourdieu and The Godfather;
    The Politics of Exception as Fiction: Reading Agamben Through The Batman;
    Michel Foucault and the Cuckoo’s Nest;
    The Walking Dead and Breakdown Theories of Collective Action (это мой фаворит);
    “Winter Is Coming?” Game of Thrones and Realist Thinking;
    G for Gramsci: Critical Perspectives on Power in V for Vendetta;
    Empire, Multitude, and the Fight Club.
    И далее в том же духе. Стоит сборник, между прочим, €83,29. Это цена на сайте издательства. А на Амазоне по предзаказу уже $114. Гм.
    Причём ладно было бы, если бы где-то на форзаце было указано, что это, мол, серия “гуманитарии шутят” (или что-то подобное). Но нет, ничего подобного! На страничке того же самого Ulrich Hamenstädt на сайте Мюнстерского университета эта работа идёт первой в списке публикаций за текущий год
    https://kislin.livejournal.com/467137.html

    Reply
  6. Anonymous

    Советский Союз был страной без партий и профсоюзов — социальной пустыней.Людей было 200 миллионов, а форм социальной жизни — никаких.Одни муляжи.
    Государство симулировало социальную жизнь и с этой целью расставляло повсюду раскрашенные по трафарету картонные фигуры.Не было партий, хотя была КПСС, не было профсоюзов, хотя был ВЦСПС — профсоюз, за всю свою историю не организовавший ни одной забастовки.Был Комитет защиты мира, но он ни слова не сказал против Афганской войны.Была кампания в защиту Анджелы Дэвис, а кампании в защиту Анатолия Марченко не было.Если люди пытались на свой страх и риск создать хоть какой-то оазис социальной жизни в пустыне, то эти попытки жестоко подавлялись, а саженцы, которые им удалось высадить, выкорчевывались.Когда в шестидесятые годы поэты придумали читать стихи у памятника Маяковскому, их разгоняли вместе со слушателями и арестовывали.Когда рок-группы в семидесятые давали концерты в залах ДК, туда являлась милиция.Когда несколько писателей и поэтов затеяли издавать альманах «Метрополь» тиражом 12 машинописных экземпляров, их подвергли проработке, заклеймили, наказали, исключили.
    И даже когда люди всего лишь занимались каратэ, учили иврит или собирались в кружок, чтобы вместе изучать учения восточных мистиков — за ними все равно приходила тайная полиция и тщательнейшим образом уничтожала все живое.
    Пустыня должна быть мертвой.
    https://novayagazeta.ru/articles/2019/11/27/82898-hraniteli-russkogo-lesa

    Reply
    1. Anonymous

      Советский режим провозглашал себя коллективистским, будучи на самом деле врагом любого коллективизма. Он охотно применял уравниловку и любил заставлять людей “ходить строем”, однако любая социализация была социализму смертельно опасна: объединившиеся люди могли бы начать задавать вопросы слишком громко. Оттого советский образ жизни (не власть, в этом не было необходимости) разъединял людей (точнее сказать – он держался на том, что люди сами разъединялись) Вот такой соцпарадокс.
      https://daniel-grishin.livejournal.com/233710.html

      Reply
  7. sergeimorozov Post author

    «Ученые доказали, что жизни после смерти не существует.
    Американские ученые из Калифорнийского технологического института опровергли существование жизни после смерти и призывают людей перестать верить в загробную жизнь. По мнению профессора физики и космологии Шона Кэрролла, существование загробной жизни могли бы подтвердить квантовые испытания, в ходе которых “безусловно были бы обнаружены какие-то частицы духа”.
    Однако на сегодняшний день подобные испытания не выявили элементов вида “доли духа”, что говорит о том, что жизни после смерти не существует.
    Жизнь после смерти могла бы существовать только в случае, если бы сознание было отделено от физического тела. Однако человеческий разум состоит из атомов, которые не способны сохранять данные из мозга после смерти, добавил ученый».
    Разум из атомов, ну хорошо. взято https://tbv.livejournal.com/6206479.html

    Reply
  8. sergeimorozov Post author

    Теория Бога и редукционизм
    В мире, несомненно, есть множество закоренелых редукционистов, которым кажется смехотворной сама мысль о том, что существует еще какая-то реальность кроме сугубо физической, состоящей из атомов и молекул, а также известных физике сил (электромагнитной, гравитационной, а также сильного и слабого взаимодействий). Я использую здесь термин «редукционист» для обозначения человека, искренне верящего, что помимо физической реальности ничего не существует. Редукционистами в этом смысле являются те, кто считают, будто величайшим из возможных достижений человечества стало бы открытие некоего окончательного уравнения или серии уравнений, описывающих законы, которые управляют наиболее фундаментальными частицами материи, а значит, и всей Вселенной — включая нас с вами.
    Редукционисты считают, что сложные вещи или процессы можно всегда свести к действиям их составляющих. Для них сознание — не более чем химические процессы в мозгу. Они утверждают: после того как окончательное уравнение объяснит действия всех частиц — вплоть до самой крохотной, — работу науки можно будет считать завершенной. С их точки зрения нет ничего за пределами «здесь и сейчас». Когда ваше тело умрет, вы просто исчезнете насовсем. Если же вы отметите, что эта ситуация в принципе неудовлетворительна, то они предложат вам какой-нибудь аналог сентенции о несчастной любви: «С этим нужно смириться и двигаться дальше».
    Бернард Хайш, Теория Бога: доказательство существования бога в современной науке.

    Reply
  9. Anonymous

    Таких примеров десятки. Современный мир создал чудовищный тупик гуманитарной мысли. Квалифицированный мыслитель востребован для институций, способных его прокормить. В условиях путинской России (я сейчас намеренно сужаю проблему до нее, хотя такой же тупик во всем мире!) И перед ним стоит жестокий выбор: либо быть почти никому неизвестным, то есть похоронить себя для мировой мысли, либо продать часть себя покупателю “легальных” смыслов – государству. Даже самый частный вуз в России “ходит под властью”: несколько неверных движений и начинаются проблемы с лицензиями, помещениями, проверками и прочей пожарной безопасностью. Ректор – умница, талант и настоящий подвижник, разве ж можно подводить такого человека! И в результате происходит полная профанация. Гуманитарная наука либо свободна, либо мертва. И сейчас она в коме.
    https://vk.com/wall-76705631_181997

    Reply
  10. Anonymous

    Оказалось, что Ахиезер, опираясь на идею циклического развития русской истории и детерминанты социокультурных процессов, давно предрекал масштабную либерализацию России. Пока в 1970−80-е гг. оптимисты и физики обещали счастливое технократическое и богатое будущее, пессимистично настроенный лирик делал неутешительные прогнозы. В то время этим же занимались только иностранные специалисты по русской истории. Коллапса СССР, конечно, никто не предсказывал, но те же американские советологи (Ричард Пайпс, к примеру) считали, что Советский Союз пойдет по пути очень серьезных реформ вроде тех, что провел Китай. Так что не зря историческое прогнозирование немарксистского толка в СССР не любили и не допускали.Правда, Ахиезер больше похож не на прорицателя, а на диагноста — изучив «историю болезни» русской государственности, он обратил внимание на некоторые закономерности.
    https://diletant.media/articles/45277734/

    Reply
  11. Anonymous

    Гуманистика должна охватить оба способа интеллектуальной деятельности, признаваемой в науках: изучение и открытие существующих фактов и принципов – и изобретение идей и инструментов, способных преобразовать предмет изучения.В современных академических институциях, однако, не предусмотрено место для таких форм концептуального творчества.Есть отделения литературоведения и «сравнительных исследований»; есть отделения литературного творчества (проза, поэзия,драма). Но есть ли такие подразделения в университетах, где мыслители-творцы, строители литературы, такие, как Фридрих Шлегель, Фридрих Ницше, Филиппо Маринетти, Андрей Белый, Андре Бретон, Вальтер Беньямин или Артур Кёстлер могли бы обрести себя как профессионалы и педагоги? Представим такую ситуацию: Ф. Ницше подает заявление на вакансию рядового преподавателя по кафедре философии в США. Он предъявляет книгу «Так говорил Заратустра» как свидетельство своей квалификации. Книгу без единой ссылки, без
    перечня источников, научного аппарата, полную туманных и претенциозных метафизических деклараций, которые надменный автор преподносит под маской древнего персидского пророка. Скорее всего, Ницше отказали бы даже в позиции младшего
    преподавателя. А ведь десятки заслуженных профессоров философии обязаны своей академической карьерой именно изучению наследия Ницше, в частности, его «заратустровской» философии сверхчеловека.
    Интеллектуальный настрой современной академии враждебен
    гуманитарному изобретательству, хотя задним числом оно оценивается весьма высоко. Взгляды, сочинения и биографии гуманитарных изобретателей считаются достойными самого тщательного изучения, за которое присваиваются степени и титулы. Однако
    сам конструктивный импульс изобретательства препятствует его
    интеграции в академической среде. Этот парадокс можно уподобить сценарию, при котором университет закрыл бы инженерные и медицинские школы и отделения информационных технологий на том основании, что, в отличие от отделений физики и химии, они занимаются изобретениями, а не открытиями.
    Гуманитарное изобретательство имеет такое же право на университетские кафедры, как и технологические, политические, медицинские, юридические дисциплины. Чтобы гуманитарные науки не только выжили в XXI веке, но и расширили свое интеллектуальное воздействие на общество, их преобразовательная энергия требует социализации и институциализации. В университетах должны получить развитие программы творческого
    мышления и гуманитарных технологий. Научное сообщество нуждается в творческих умах не меньше, чем они нуждаются в научных сообществах.
    Эпштейн М.Н.
    От знания – к творчеству. Как гуманитарные науки могут изменять мир

    Click to access epstein_ot_znaniya_k_tvorchestvu_2016.pdf

    Reply
  12. Anonymous

    Где в академических журналах можно найти место для «контриндукции», для раздела «Наброски и гипотезы», которые узаконят публикацию дерзких идей, бросающих вызов научным конвенциям? Спертая атмосфера многих академических журналов отчасти обусловлена системой внутренних рецензий, которая, на мой взгляд, нуждается в радикальном пересмотре. Самые дерзкие инновационные идеи встречают сильнейшее сопротивление со стороны этой системы, предназначенной поддерживать высокий профессиональный уровень публикаций, но вместе с тем поощряющей интеллектуальный конформизм и посредственность. Создается впечатление, что все статьи написаны одним и тем же автором, следуют диктату единого стиля. Чтобы пройти сквозь фильтр анонимных внутренних отзывов, авторы сами вынуждены обезличиться, подгоняя себя под заданный стандарт.Я полагаю, что такая система интеллектуального ОТК полезна только для авторов, находящихся на начальных ступенях академического поприща, — как педагогический инструмент повышения квалификации аспирантов и молодых ученых. Но работы исследователей с уже установившейся репутацией и высоким академическим рангом должны обладать презумпцией профессионального качества и публиковаться в академических журналах без всяких внутренних рецензий и поправок, кроме чисто редакционно-корректорских. Пусть сам автор отвечает за качество своей работы перед коллегами и читателями.Стоило бы создать систему сбора, хранения и распространения новых идей в гуманитарных дисциплинах. Этот электронный архив мог бы принимать препринты статей до того, как профессиональные журналы вынесут решение об их публикации. Такая база данных для физики, математики и других точных наук существует в библиотеке Корнельского университета по всемирно известному адресу: arXiv.org. С 1991 года там собрано около миллиона работ, в том числе выдающихся, удостоенных престижнейших международных премий. Некоторые из них впоследствии печатаются в профессиональных журналах, преодолев барьер внутреннего рецензирования, а другие вносят важнейший вклад в науку, так и не удостоившись публикации. Например, знаменитое доказательство теоремы Гилберта Григорием Перельманом, награжденное Филдовской премией, так и осталось электронным препринтом.
    https://magazines.gorky.media/nlo/2016/2/o-gumanitarnom-izobretatelstve.html

    Reply
  13. Anonymous

    Главная проблема социальных наук России в том, что их в России нет. Нету заинтересованной научной среды, нет питательного бульона для развития научной мысли, составляемого людьми, которыми движет бескорыстное научное любопытство. Каков практический результат такого положения дел? Практический результат, который мы ежечасно наблюдаем, тот, что в российской науке не выживают таланты. Талантов или, по крайней мере, людей с зародышем научного таланта, как показывают ВУЗы, в России по-прежнему много.
    https://sapojnik.livejournal.com/3277958.html

    Reply
  14. Anonymous

    Марксизм — это идеал. Он не принимает во внимание живые идеи, но считает мир вещью, которую можно планировать на бумаге и затем воплощать в жизнь. Маркс не понимал ни социализм, ни капитализм как этические мировоззрения. Он понимал их чисто экономически, и в этом была его ошибка. Объяснение, предложенное марксизмом для смысла истории, было смехотворно простым, и сама эта простота обладает шармом и силой. Вся мировая история оказалась только хроникой классовой борьбы. Религия, философия, наука, техника, музыка, живопись, поэзия, знать, жречество, императорское и папское государства, война и политика — все это просто отражения экономики. Не экономики в целом, но «борьбы классов». Самое поразительное в этой идеологической картине то, что она вообще была выдвинута и воспринята всерьез»
    Фрэнсис Паркер Йоки.
    https://vk.com/wall-55515853_7667

    Reply
  15. Anonymous

    Смерть Хоружего стала для многих поводом выразить свое восхищение им как философом и переводчиком. Не берусь судить про качества его перевода Улисса, хотя люди в теме говорят и пишут, что перевод неудачный, убивающий оригинал. А вот про философа Хоружего я все таки судить могу и совершенно не понимаю восторгов. Вы в состоянии пересказать его тексты? выделить в них проблемы, которые резонируют с чем то в современной философии? Хоружий, имхо – типичный продукт того, что именуется «русской философией». Туманный логос, на который можно смотреть только издали, как на проявление загадочной «русской души». Но войдя в этот туман, будешь шариться в мягкой пустоте, не узнавая местность. Это множество слов обычно невозможно к чему то привязать, у них нет ни истории, ни школы, это такая самодумность, в которой узнаешь множество обломков того и сего, но теряешься в безумном бриколяже, которым эти обломки связаны. В африканской культуре таким образом связывают обломки вещей белых людей, украшая ими тела и идолов. Ближайший аналог русской философии – артбрют. Это даже эстетически бывает интересно, но это явление само по себе, без истории и последствий. Ни на что не откликающееся пестрое нечто. Посмотрел и пошел дальше, к следующему еще более безумному бриколяжу.
    https://vk.com/wall-76705631_197978

    Reply
  16. Anonymous

    Набивайте людям головы цифрами, начиняйте их безобидными фактами, пока их не затошнит, ничего, зато им будет казаться, что они очень образованные. У них даже будет впечатление, что они мыслят, что они движутся вперёд, хоть на самом деле они стоят на месте. И люди будут счастливы, ибо “факты”, которыми они напичканы, это нечто неизменное. Но не давайте им такой скользкой материи, как философия или социология. Не дай бог, если они начнут строить выводы и обобщения. Ибо это ведёт к меланхолии!
    Рэй Брэдбери

    Reply
  17. sergeimorozov Post author

    Профессор энтомологии Матан Шеломи опубликовал серию статей о покемонах в научных журналах.
    В одной статье он обсуждал связь между вспышкой коронавируса в вымышленном городе и употреблением в пищу Зубатов (покемонов, похожих на летучих мышей).
    Во второй статье рассказывалось о белке Пикачурине, который работает в сетчатке у электрических мышей вида Пикачу. «Пикачу известны тем, что создают электричество в электрических органах и хранят его в щечных мешочках» – пишет автор. Кроме того, он призывает не путать белок Пикачурин, белок Покемон (избыток которого может приводить к раку) и самого Пикачу и вставляет в статью картинку, приведенную ниже.
    Сами статьи содержали массу пасхалок для предполагаемых рецензентов. Если бы эти статьи рецензировались… Например, в статье про летучих мышей есть ссылка на работу за авторством Брюса Уэйна в журнале Судмедэкспертизы города Готэма об использовании летучих мышей для борьбы с преступностью. Были в статьях и ссылки на труды самого Эша Кетчума, профессора Оука и медсестер Джой. Списки литературы в статьях Шеломи – отдельный вид искусства. Кстати, на некоторые из фейковых статей уже успели на полном серьезе сослаться другие авторы.
    К сожалению, не все научные журналы одинаково хороши. Некоторые заботятся о своей репутации, а другие охотно публикуют ерунду. К сожалению, этим пользуются в том числе и сторонники различных псевдонаук: гомеопаты, противники вакцин, конспирологи и так далее. Помните об этом, когда вам подсунут очередные доказательства медицинских аналогов «вечных двигателей». Статьи Шеломи – отличная прививка от чрезмерного доверия наукообразным изложениям.
    Рекомендую почитать его пост целиком и пройтись по ссылкам:
    https://www.the-scientist.com/critic-at-large/opinion-using-pokmon-to-detect-scientific-misinformation-68098

    Reply
  18. Anonymous

    Эта перемена вечного и преходящего больше не шутка, в особенности после того, как по результатам прошедших выборов была начата реализация «Австралийской стратегии добровольного сомнамбулического движения по направлению к катастрофе». И речь идёт не только о демонтаже институтов, научных учреждений и инструментов, способных подготовить избирателей к встрече с новой угрозой глобальных климатических мутаций. Премьер-министр Австралии Тони Абботт также закрывает одну за другой кафедры социальных и гуманитарных наук. Такая стратегия имеет смысл: не думать о последствиях может быть самой рациональной стратегией, если вы живете в Австралии, и с учетом того, что грозит ей на самом деле. «Не думать» — это можно назвать слоганом современности, когда в США тратят около миллиарда долларов на сокрытие того факта, что климатические изменения вызваны деятельностью человека. Если раньше ученые и интеллектуалы сетовали на малые финансовые вложения в обучение, то они, по крайней мере, не были свидетелями огромных денежных потоков, уходящих на разобучение (unlearning) людей от того, что им уже известно. Если раньше критическое мышление связывалось с устремленностью в будущее и отказом от обскурантистского прошлого, то сейчас мы, наоборот, тратим деньги, чтобы стать еще более невежественными, чем вчера! «Агнотология», введенная Робертом Проктором наука о создании незнания, стала самой важной дисциплиной на сегодняшний день [1]. Поблагодарим ее за то, что сегодня множество людей могут в глубине души сказать: «Пусть погибнет мир, но спасется мой банк!». Тяжело продолжать мыслить, когда интеллектуальные усилия направлены на то, чтобы воспрепятствовать мышлению и заставить маршировать дальше с «широко закрытыми глазами».
    https://doxajournal.ru/translations/latour#2

    Reply
  19. Anonymous

    Из 38 членов ЦК КПСС, занимавшихся хозяйственной деятельностью в 1930-е годы, законченное высшее образование имели всего лишь два человека: Алексей Николаевич Косыгин (1904–1980) и Григорий Яковлевич Сокольников (1888–1939).Подбор кадров в большевицком правительстве шел по какому угодно принципу — кроме одного: уровня образования и профессиональной пригодности. В коммунистической системе студент-недоучка Н.И. Бухарин мог стать действительным членом Академии наук СССР, а имевший 5 классов образования первый заместитель Председателя Госплана СССР Эммануил Ионович Кнорринг (1888–1937) – доктором экономических наук. Ни в одной цивилизованной стране мира такое немыслимо.Ленин в последние годы вменяемости сокрушался, что коммунисты захватили власть в России, совершенно не подготовленные ни к управлению государством, ни к ведению хозяйства. Это были подпольные «интеллигенты», «старые нелегальщики», «коммунистические литераторы» и «профессиональные журналисты», привыкшие разговаривать, писать партийные статьи и сидеть по тюрьмам. 27 марта 1921 года на XI съезде РКП(б) Ленин говорил: «Надо сознать и не бояться сознать, что ответственные коммунисты в 99 случаях из 100 не на то приставлены, к чему они сейчас пригодны, не умеют вести свое дело и должны сейчас учиться. Если это будет признано и раз есть у нас достаточная к этому возможность – а судя по общему международному положению, у нас хватит времени на то, чтобы успеть выучиться, это надо сделать во что бы то ни стало. (Бурные аплодисменты.)» («Известия ВЦИК» №70, 28 марта).
    https://jambojet.livejournal.com/331804.html

    Reply
  20. Anonymous

    В 1835 году Адольф Кетле выпускает свой труд в двух томах: Социальная физика, или Опыт исследования о развитии человеческих способностей / Sur l’homme et le developpement de ses facultes, ou essai de physique.
    Публикация вызвала острые споры, поскольку автор, опираясь на теорию вероятностей, показал, что формулы статистики позволяют обнаружить подчинённость поведения массы людей (не одного человека, а именно массы) некоторым закономерностям.
    Анализируя статистический материал, он получил постоянные величины, дающие количественную характеристику различных человеческих актов:
    «Эта книга содержала такие разделы, как анализ рождаемости и смертности в зависимости от различных, в том числе социальных факторов, анализ продолжительности жизни людей в зависимости от профессии, образования, конфессии, возраста вступления в брак и т.п. Заключительный же раздел книги носил название «Обобщение свойств среднего человека и их анализ с точки зрения естественных и медицинских наук, философии, морали и политики». Поэтому Кетле считается творцом концепции среднего человека в терминах и подходах математической статистики. Для нас важно, что он рассматривал умственные способности и характер человека как параметры, поддающиеся измерению и характеризующие различные группы населения.
    Ранее эти акты считались произвольными, зависящими лишь от Бога и воли человека…
    Сам же А. Кетле исходил в интерпретации полученных результатов из концепции «среднего человека».
    «Это был принципиально новый шаг: до сих пор ещё никому не приходило в голову использовать математику и статистику для отделения причины от следствия. «Следствие пропорционально причине, – написал он и продолжил курсивом: «Чем большее число индивидуумов подвергается наблюдению, тем больше проявляются превалирующие характерные качества, физические или моральные, позволяющие выявить общие доминирующие факты, благодаря которым общество существует и сохраняется».
    К 1836 году Кветеле (иное написание фамилии – Прим. И.Л. Викентьева) развил эти идеи в книге о применении теории вероятностей в «моральных и политических науках». […]
    Что бы ни брался исследовать Кветеле, всюду он видел колоколообразную кривую. Почти всегда «ошибки» или отклонения от среднего послушно распределялись согласно описанному Лапласом и Гауссом нормальному закону, симметрично уменьшаясь по обе стороны от среднего значения. Эта замечательно сбалансированная упорядоченность с пиком, соответствующим среднему значению, убеждала Кветеле в правомерности его излюбленного понятия среднего человека. Оно положено в основу всех его выводов, полученных на основе статистических обследований. Например, в одном из обследований проводились измерения объема грудной клетки 5738 солдат шотландской армии. Кветеле построил кривую распределения результатов обследования и сравнил его с теоретической нормальной кривой. Они почти идеально совпали.
    К этому времени уже было установлено, что нормальное распределение, описываемое формулой Гаусса, имеет широкое распространение в природе; теперь подтвердилось, что оно может быть положено в основу описания социальных явлений и физических характеристик людей. Исходя из этого, Кветеле пришел к заключению, что совпадение нормального распределения с результатами обследования шотландских солдат указывает на то, что отклонения от среднего значения, скорее всего, не отражали систематических различий в исследуемой совокупности, а носили случайный характер. Другими словами, совокупность представлялась в основном однородной, и средний солдат шотландской армии является идеальным представителем всех шотландских солдат».
    Нужно заметить, что термин «социальная физика», использованный А. Кетле в названии своего труда, впервые предложил Огюст Конт.
    https://magpie73.livejournal.com/3093333.html

    Reply
  21. Anonymous

    Отсутствие сколько-нибудь приличного гуманитарного образования в РФ это комбинация из «нельзя» и «не могут».Нельзя, потому что вот уже сто лет именно «нельзя» — трудно этого не замечать, учитывая столь резкий обрыв в пропасть Русской культуры. Не может быть вот так просто, да и не было никогда, чтобы народ, — лучшие из него — ответственный за одну из величайших образных культур, — за мгновение — скатился до бездарной пропаганды звёзд, серпов и ракет (а Русский/Советский футуризм, захвативший позже все «подмостки», если что, это, натурально, по меркам старой России, крошечная субкультура; подростковой авангард; Тик-Ток). Вероятно, как бы страшно это не звучало, но это от того, что от него ничего, либо практически ничего не осталось, за известные три десятилетий, как и от его «провидения». И этому краху аплодировали стоя и обратное возвращение не ожидаемо никем. А отчасти и потому, что вот уже сто лет Русская культура находится в управлении и на попечении каких-то наместников совершенно неясного происхождения и даже биографии. К тому же, не испытывающих к оной никакого чувства единения, родства и даже близости. Мы живём без любви. Без кожи. И рисуем свои картины на пыли и золе.
    А «не могут», потому как общество, прошедшее через безыдейную и разрушительную мясорубку диалектического материализма и марксизма — просто бесплодно. «Движение это способ существования материи. Характер движения — диалектический»: вот таким вот кошмаром населению «вышибали разум» с младых ногтей. А несогласных либо, натурально, убивали, либо оставляли на обочине если не без потомства, то без продолжения. Трёхсотмиллионная, поневоле, секта созданная натуральными сумасшедшими и психопатами. Почти столетие люди перемалывали свои зубы на, губительное для любого ума, единообразное заучивание каких-то безумных догматов веры, лишённой, к тому же, всякого местного основания, т.е. и плодотворного продолжения. Так ли много могло остаться от ума, после подобного? Да и вообще, если: «…противоположность материи и мышления существует только в пределах умозрения отвлечённого человеческого мышления…», — что может быть тут известно о человеке как таковом, кроме его врождённого свойства, «присущего» материи, к отражению?
    https://vk.com/@p_modern-universitas

    Reply
    1. Anonymous

      Естественно, за социальную реабилитацию приходилось платить социальной и идеологической мимикрией, особенно гуманитариям. Философ А.Ф. Лосев, ослепший на строительстве Беломорканала (куда он, естественно, попал не по свой воле), а позднее ставший профессором МГПИ им. В.И. Ленина, рассказывал своему секретарю В.В. Бибихину уже в 70-е: «Я вынес весь сталинизм, с первой секунды до последней на своих плечах. Каждую лекцию начинал и кончал цитатами о Сталине. Участвовал в кружках, общественником был, агитировал. Все за Марра — и я за Марра. А потом осуждал марризм, а то не останешься профессором. Конечно, с точки зрения мировой истории что такое профессор. Но я думал, что если в концлагерь, то я буду еще меньше иметь… Вынес весь сталинизм как представитель гуманитарных наук. Это не то что физики или математики, которые цинично поплевывали».Бибихин комментирует: «В доме Лосева я видел старые тетради с хвалебными посланиями Сталину на древнегреческом языке». Историк С.С. Дмитриев записал в дневнике 1951 г.: «До чего все же низведено у нас чувство собственного достоинства и самостоятельности в ученых людях… Покойный Михаил Петрович Погодин с его политическими письмами времен Крымской войны просто представляется каким-то античным героем, трибуном. Что уж вспоминать о Чернышевском. Такие смельчаки вывелись навсегда при нашей жизни».Прежде гордая, вольнолюбивая русская интеллигенция превратилась просто в одну из групп государственных служащих. Сам фундамент её старорежимной автономии был разрушен – в СССР с начала 30-х не осталось никаких частных периодических изданий, издательств и учебных заведений.
      https://www.apn.ru/index.php?newsid=35510

      Reply
  22. Anonymous

    По-настоящему учить – значит прививать ценности и знания, которые способствуют общему благу и защищают общество от безумия исторической амнезии. Утилитарная корпоративная идеология, охваченная системой стандартизированных тестов и академиями лидерства, не допускает нюансов и моральных двусмысленностей, присущих гуманитарному образованию. Корпоративизм – это культ личности. Речь идет о личном обогащении и выгоде как единственной цели человеческого существования. А тех, кто не подчиняется, оттесняют
    Крис Хеджес

    Reply
  23. sergeimorozov Post author

    Выражение прогрессивный регресс подчеркивает характеристику исторического процесса, когда рамки научного объяснения непрерывно уменьшались. Печенкин выделят пять стадий этого процесса:

    17-ый век и первая половина 18-ого века: наука эквивалентна полноценной метафизической системе, включая теологию.

    Вторая половина 18-ого века и 19-ый век: отделение от теологии — переход к механицистской онтологии.

    Начало 19-века: введение в оборот гипотетических механических объяснений.

    Середина 19-ого века: использование модельных механических объяснений.

    Вторая половина 19-ого века: наука сводится к описанию.

    Книга А. А. Печенкина ‘Объяснение как проблема методологии естествознания‘ дает прекрасное представление о том, что считалось и считается научным объяснением. Отличительной чертой книги является рассмотрение проблемы в контексте истории науки. В заголовок заметки вынесено название первой главы, в которой представлены воззрения на объяснение с начала становления науки нового времени в 17-ом веке до начала 20-ого века. Мне особенно понравилась следующая цитата из введения, которая неплохо подходит к данному случаю:
    ‘Проблема объяснения в естествознании заключается в поисках ответа на два вопроса: во-первых, как объяснить то или иное явление и, во-вторых, что такое объяснение. Если с первым вопросом связано почти всякое продвижение научной мысли, то со вторым крупные научные открытия, которые заставляют отказаться от устоявшихся ценностей и традиций.’
    Далее: http://blog.rudnyi.ru/ru/2021/10/pechenkin-mekhanitsizm-v-obyasnenii.html

    https://evgeniirudnyi.livejournal.com/266119.html

    Reply
  24. Anonymous

    Другая сторона вопроса — это сами гуманитарные науки. Они стали предельно скучными. Когда заходишь на факультет гуманитарных наук, люди там кажутся довольно несчастными и обозленными на весь мир. Я читал, что в среднем на одну академическую работу по гуманитарным наукам в США приходится 0.8 читателей. Никто не читает работы по гуманитарным наукам. Если вы когда-нибудь прочитаете их, вы поймете, почему. Они ужасно написаны. Поэтому никто не понимает, на самом деле, о чем же мы, собственно, говорим. Если взять область философии, в которой я немного разбираюсь, люди изучают маленький кусочек работы какого-нибудь аналитического философа, и никто не говорит о том, что происходит в этике или технологиях. Если ты пишешь докторскую диссертацию по философии, ты изучаешь крошечную тему, потому что необходимо специализироваться, но те, в ком мы нуждаемся — это люди, которые объясняют масштабные изменения в обществе, большие темы этики, истории и мировых технологий.
    https://syg.ma/@natella-speranskaja/gumanitarnoie-myshlieniie-v-epokhu-alghoritmov

    Reply
  25. Anonymous

    В последние годы многие ученые объявляют о стагнации и близкой смерти своих областей знания — начиная с философии и психологии и заканчивая математикой и физикой. Действительно ли человечество исчерпало свой интеллектуальный ресурс — или проблема всё же в устройстве научных институций? Экономист Ной Смит в журнале Chronicle критикует современную систему высшего образования, распределение грантов, а также правила публикации и рецензирования научных статей за то, что они препятствуют развитию науки.
    https://knife.media/why-science-has-stopped/

    Reply
  26. Anonymous

    В детстве я очень любил книгу знаменитого американского фантаста и биохимика Айзека Азимова «Взгляд с высоты» («View from a height»). Это – общий обзор состояния астрономии, физики, химии и биологии на конец 1950-х годов. Согласно Азимову, есть два способа смотреть на реальность, будь то «сад науки» или некая эмпирическая данность: один – взгляд вблизи от себя, «снизу», или, максимум, с небольшого возвышенья. В этом случае мы видим много деталей, вплоть до мельчайших, но со временем оказываемся в положении человека, который знает все больше и больше о все меньшем и меньшем. Второй подход – это взгляд с высоты, он позволяет увидеть сад в целом. Разумеется, теряются некоторые детали, однако, общий выигрыш очевиден – мы видим целое и лучше понимаем его отдельные элементы, поскольку целое определяет элементы, а не наоборот. В принципе два взгляда, о которых идет речь, дополняют друг друга. Однако в последние десятилетия значительное распространение, по крайней мере, в социально-исторических науках, получил первый. Эта тенденция, усиленная постмодернизмом, не могла не привести к фрагментации многих объектов исследования на все более мелкие и мелкие парцеллы, кусочки, теряющие связь друг с другом, уход исследователя от «grand narrative», от триады Чарлза Тилли «Big structures, large processes, huge comparisons», от исследования крупных пространственных ареалов и долгосрочного развития сложных систем.
    https://zen.yandex.ru/media/govoritfursov/v-detstve-ia-ochen-liubil-knigu-znamenitogo-amerikanskogo-fantasta-i-biohimika-6197ebc9cee9862b933d833a

    Reply
  27. Anonymous

    «Социология философий: глобальная теория интеллектуального изменения» — книга профессора социологии Пенсильванского Университета Рэндалла Коллинза — является крупным событием мировой мысли на рубеже XX и XXI веков.
    В первую очередь, это громадный компендиум по главным мировым философским традициям на протяжении 25 столетий. Детально проанализированы древнегреческая и эллинистическая, древняя и средневековая китайская, древняя и средневековая индийская, средневековая японская, еврейская и арабская философские традиции, европейская традиция периодов Средневековья, Нового времени, XIX века. XX век представлен анализом неопозитивизма и Венского кружка, немецкой и французской экзистенциальной философии, англо-американской ветви. Кроме этого, развитие философского мышления представлено в контексте смежных интеллектуальных традиций богословия, естествознания, математики и логики, с особым вниманием на структурные факторы внешнего социального контекста.
    При всём этом, главную ценность книги представляет не эта экстраординарная широта охвата (которая не является редкостью в энциклопедических изданиях по истории философии, особенно в немецкой и английской традициях), но целостность и глубина теоретического видения, социологическая проницательность, обилие новых нетривиальных концептуальных моделей, причём, подкреплённых детальным сравнительно-историческим анализом.Когда «Социология философий» Рэндалла Коллинза будет по-настоящему освоена интеллектуальным сообществом, что-то очень существенное изменится в характере философского мышления. Произойдёт своего рода социологическое взросление философов и философии, так что прежние способы интеллектуального поведения покажутся новым поколениям если не наивными, то, по крайней мере, принадлежащими уже прошедшей — «социологически дорефлексивной» эпохе.
    https://gtmarket.ru/library/basis/7269

    Reply
  28. Anonymous

    Запрет на мышление это сознательное институциональное процессное действие на уровне правящих классов и государства в отношении интеллектуалов и детей, которым закрывают доступ к обретению ценности мышления, к знанию мышленческих подходов и к умению мыслить. Взрослым обывателям мышление уже даже не запрещают, потому что у них его нет. Запрет на мышление вводится с целью сохранения экономической эксплуатации, политической манипуляции и морального унижения обывателей со стороны правящего меньшинства. Запрет на мышление — это наиболее гнусный способ эксплуатации, манипуляции и унижения масс через оскопление интеллектуализма.
    Сегодня в мире повсеместно уничтожается мышление путем прямого запрета, а также путем подмены непредсказуемого мышления в его установке на иное регулярными и определенными формами мышления. Причем мышление уничтожено не только на уровне правящих классов, мышление уничтожается на уровне интеллектуалов и их клубных традиций, а также и в массовом порядке.Западные интеллектуалы, еще недавно удерживающие и практикующие мышление, практически исчезли в этом своем качестве. Большими темпами идет разрушение последних микрогрупп, практикующих мышление в Европе. Ведь все эти определенные формы критического, нигилистического, проблематизирующего и позитивного мышления в принципе не работают со смыслообразованием, с новыми перспективами, с Иным. «Иное» вообще не является притязанием современного определенного мышления.В массовое сознание целенаправленно вводится запрет на: «мышление», «рефлексию», «воображение», «смыслообразование», «проспектуализацию»; запрет на обсуждение Иного, запрет на обсуждение Сингулярности как преображения мира.Отказ от мышления мировой элиты происходит по мере того, как она превращается в правящие классы, а затем — и просто в привилегированные классы. И закрепление отказа от мышления происходит в виде его массового запрета для остальных, чтобы не были конкурентами, бунтовщиками и могильщиками.
    https://analytics.hvylya.net/203043-ultimativnyy-manifest-chast-2-sostoyanie-myshleniya

    Reply
  29. Anonymous

    В свете такой карьеры кажется нарочито скромной задача, которую С. Московичи формулирует как главную в своей фундаментальной работе [17], а именно: опровергнуть широко распространенную в социальных науках догму, согласно которой социальные явления следует объяснять социальными же факторами, не в “психологизм”, т. е. объяснение факторами психологическими. Для решения этой задачи он анализирует научное наследие классиков социологии Э. Дюркгейма, М. Вебера, Г. Зиммеля и, демонстрируя основательное знание их работ, показывает, что классики не смогли реализовать постулируемый ими принцип: социальное – через социальное. Психическое, изгоняемое через дверь, возвращается через форточку. Отсюда следует вывод: при анализе человеческого общества социальное можно отделить от психического лишь в абстракции, в предметах различных наук и теоретических предпочтений, но реально они неразделимы. Вывод, надо сказать, достаточно тривиальный и вряд ли требующий таких усилий, какие затратили автор, его доказывающий, и читатели, знакомящиеся с процедурой доказательства, если бы не одно обстоятельство.
    Оно состоит в том, что сформулированная выше задача – это скорее формальное основание для изложения своих, авторских взглядов на современное состояние исследований вечных проблем жизни человека в обществе: его отношений с ближними, веры и верований, страстей и переживаний. Классическое наследие в данном случае – канва, повод, мотив для изложения авторской концепции той реальности, которую исследовали классики и которую анализирует их критик. Поэтому в данном предисловии нет необходимости сопоставлять мнения С. Московичи о Э. Дюркгейме, М. Вебере и Г. Зиммеле с другими мнениями о них. Любознательный читатель может ознакомиться с иными точками зрения, представленными в отечественной, не менее критической и не менее фундаментальной литературе.
    Несравнимо больший интерес, на наш взгляд, представляют для российского читателя те мысли и аргументы С. Московичи, которые фактически образуют книгу внутри книги, т. е. его собственное видение социального процесса и перспектив его исследования. Это надо сделать именно в предисловии для того, чтобы привлечь внимание читателя и к другим постановкам тех же проблем, тем более, что за десять лет, прошедшие после выхода в свет во Франции работы С. Московичи, социальные науки не стояли на месте. Существенно изменилась за эти годы и картина мира, включая Россию с ее общественной наукой.Перефразируя исходную позицию С. Московичи, можно сказать, что оправданием данного предисловия является стремление показать, что могло бы служить альтернативой подходам к взаимодействию, двусторонней (или односторонней) детерминации социального и психического, вплоть до признания их фактической реальной слитности. Выводы С. Московичи, коротко говоря, состоят в том, что: 1) психическое и социальное неразделимы, 2) психическое (верования, страсти и т. д.) чаще, чем это принято считать, лежит в основе социального (общественных структур, продуктов, институтов и т.п.) и поэтому 3) психология находится в основании социологии.
    Монография Московичи обращена своим критическим острием не только против позитивистов, стремившихся исключить из исследования по возможности все, что не поддается измерению, но и против вульгарных марксистов, пренебрегавших всем тем, что, казалось бы, не имеет большого значения в процессе преобразования материального мира преимущественно материальными средствами.
    http://opentextnn.ru/old/man/index.html@id=3569

    Reply
  30. Anonymous

    Французский историк (по образованию) и философ по роду деятельности, занимающийся проблемами познания сложных систем. В 1951 году Эдгар Морен был исключён из коммунистический партии Франции партии за антисталинистские высказывания в статье. «Эдгар Морен – признанный международный авторитет в разработке общей теории систем и принципов познания сложного. […] Эдгар Морен – президент Ассоциации сложного мышления (Association pour la pensee complexe), созданной во Франции, но развёртывающей ныне свою деятельность в широкой международной сети учёных. Начав свою научную карьеру как социолог, изучающий первоначально феномен кино в социологическом плане, Эдгар Морен естественным образом перешёл к рассмотрению самых общих философских вопросов перестройки мышления и языка, что. по его убеждению, должно позволить человеку лучше понять тот сложный и неопределённый мир, в котором мы живём. При этом он раскрыл себя как оригинальный мыслитель и плодовитый писатель, выработавший свой особый, сочный и метафорический язык. Почётный профессор многих университетов мира, он главным образом известен как родоначальник, разработчик и активный приверженец «сложного мышления». Решительно отказываясь от разделения знания на обособленные дисциплинарные области, он призывает навести мосты и воссоздать связи между различными областями дисциплинарного знания, понимать знания в их контексте и в совокупности, когда, собственно, они и обретают свой подлинный смысл. Его имя широко известно в международном научном сообществе, в особенности в Италии, Португалии, Испании, Латинской Америке, в странах Азии. Эдгар Морен – автор около 50 книг, среди которых сочинения как философского характера, так и труды, в которых рассматриваются фундаментальные проблемы антропологии и социологии, основные направления реформы образования, вопросы политики и истории XX века, а также сочинения автобиографического и мемуарного характера. Но главный труд его жизни – это, безусловно, «Метод» (1977-2001), который включает в себя на сегодняшний день пять томов».
    https://vikent.ru/author/35/

    Reply
  31. Anonymous

    Комментарий к «Реальности коммунизма» Александра Зиновьева и «Этногенез и естественный отбор» Льва Гумилева

    “Борьба между тенденциями коммунизма и цивилизации есть неизбежная судьба человечества, независимо от того, кто победит в мире “(с) Александр Зиновьев

    Коммунизм таит в себе первобытный примитивизм, поскольку возникает на его почве. Об этом красноречиво свидетельствует окружающая постсоветская реальность российского общества. Разрушив отношения частной собственности и всю сферу их гражданско-правового регулирования, коммунизм, тем самым, снял ограничения, наложенные на нее цивилизацией, с первобытного антиобщественного элемента, а отношениям естественного отбора предоставил абсолютную свободу действий в обществе. Русские массы, охваченные бунтом разбушевавшегося первобытности, разрушили в стране все устои цивилизации и культуры, истребили собственную европейскую элиту и встали на путь неуклонной социальной деградации. Коммунистический образ жизни создал в обществе уникальную ситуацию, когда разрушение страны осуществлялось не внешним военным вторжением, а силами самого ее населения. Конечной целью искусственно созданной ситуации отрицательного отбора было создание такого человеческого материала, который оказался наиболее удобным для манипулирования тоталитарной властью и поэтому получил полное численное превосходство в современном русском народе. Коммунизм продемонстрировал нам через массовость ощутить, что такое человек, свободный от каких-либо моральных и деловых принципов. Единственная цель его жизни — приспособиться к постоянно меняющимся условиям существования. Поэтому современный русский человек — идеальный оппортунист. Это человеческая природа в чистом виде. Коммунизм приучил наш народ к бытовому идеологическому лицемерию и имитации насильственной деятельности, превратив его в массовую общину лицемеров и тунеядцев. И русский народ с готовностью пошел на это. Потому что это как нельзя лучше соответствует их природе. Коммунизм создал тепличные условия для выращивания в народе породы советского человека.
    https://catalamout.livejournal.com/466.html

    Reply
  32. Anonymous

    Социализм исключает внутреннюю жизнь личности. Социализм базируется на безличном производстве. Социализм исключает свободу наук, искусств, печати, личного общественного почина и т.д. и т.п. Что-же он дает взамен всего этого? Не есть-ли это какой-то абсолютный нигилизм и полное удушение всякой духовной жизни?
    А.Ф. Лосев о советской власти
    https://cultprosvet-mag.livejournal.com/36031.html

    Reply
  33. Anonymous

    Я начал внимательно читать Маркса еще в юности. Он мне нравился, и я пытался понять, где связь между ненавистной мне школьной жизнью, чудовищной советской властью
    и парнем, который все это придумал. Первый вывод, который я сделал, — что советская власть к Марксу никакого отношения не имеет, что все у нас делается совершенно вопреки его идеям. Примерно в те же годы Михаил Лифшиц (о чем я тогда, конечно, не знал) говорил, что марксизм чувствует себя в СССР, как Татьяна в семействе Лариных: «Вообрази: я здесь одна, никто меня не понимает».
    https://arzamas.academy/materials/365

    Reply
  34. Anonymous

    Лео Штраус был очень важным и глубоким мыслителем, сегодня он снова актуален. Его эссе «Преследование и искусство письма» показывает, что во всех обществах запрещены конкретные идеи. Политкорректность — наша главная проблема. Мы должны обдумывать важные проблемы и решать их. Многие пузыри были спровоцированы политкорректностью.
    https://www.the-village.ru/business/hf/158465-printsipy-pitera-tilya

    Reply
  35. Anonymous

    В XX век Россия вошла, имея уже сравнительно длительную, но не глубокую традицию марксизма. Действительно настоящие, последовательные марксисты, овладевшие марксизмом не как набором догм, а марксизмом как творчески развивающимся учением, адекватно понимающие его методологию и теорию, исчислялись в России единицами. Преобладали же в России совершенно неадекватные первоисточнику, извращенные формы марксизма. Это не помешало, однако, русским большевикам перейти в 1917 году от теории к практике, к реальному воплощению квазимарксистских идей на 1/6 части земного шара. Это произошло в результате своеобразной русификации марксизма.
    Большевики для этого творчески «развили» Маркса, который фактически создал настоящий миф о пролетариате и его исторической роли в освобождении человечества. Именно этот миф и получил дальнейшее развитие на российской почве в трудах большевиков и, прежде всего, В. И. Ленина. Дело в том, что пролетариат в России рос не так быстро, как хотелось большевикам. Получалось, что если освобождение рабочих будет делом рук самих же рабочих (как считал, например, Г. В. Плеханов) ждать придётся довольно долго. В этих условиях Ленин создаёт учение о партии нового типа, в котором происходит соединение марксизма с традициями русской революционности и революционный волюнтаризм приходит на смену его книжно-кабинетному истолкованию. Фактически обосновывается пролетарская революция в крестьянской стране, где мессианскую роль пролетариата выполняет хорошо организованная кучка революционеров, выступающая «от его имени и по его поручению». «Ленин, – писал Н. А. Бердяев, – вернулся по-новому к старой традиции русской революционной мысли. Он провозгласил, что промышленная отсталость России, зачаточный характер капитализма есть великое преимущество социальной революции. Не придётся иметь дело с сильной, организованной буржуазией. Тут Ленин принужден был повторить то, что говорил Ткачёв, а отнюдь не то, что говорил Энгельс. Большевизм гораздо более традиционен, чем это принято думать, он согласен со своеобразием русского исторического процесса. Произошла русификация и ориентализация марксизма».
    …Что же касается распространения идей марксизма вглубь, то здесь не только в России, но и в большинстве стран успехи были довольно скромные. Это объясняется, прежде всего, интеллектуальным уровнем учеников и последователей Карла Маркса, а также непримиримым отношением основоположника научного коммунизма к своим оппонентам. «К своим политическим врагам, – писал М. И. Туган-Барановский, – Маркс был беспощаден; а врагом его было сделаться легко – для этого было достаточно не быть его последователем. Одной из самых грустных страниц биографии великого экономиста является его отношение к разным выдающимся людям, с которыми его сталкивала судьба и с которыми он расходился во взглядах. Все полемические столкновения Маркса отличаются чрезвычайным избытком личной злобы к противнику и производят тягостное впечатление своим недостатком морального такта. Трудно указать другого такого мастера в уничтожении противника путём выражения ему самого язвительного презрения и трудно указать другого писателя, пускавшего это орудие в ход так часто и так охотно».
    https://8nity.livejournal.com/143069.html

    Reply
  36. Anonymous

    Вопрос из зала: Скажите, пожалуйста, как влияет развитие социальных наук: философии, искусствоведения и вообще всего, что связано с культурой, на прогнозирование.
    Евгений Кузнецов: Абсолютно прямым образом… Всем базовым субстратом любых попыток что-либо делать являются чисто гуманитарные вещи: этика, система ценностей, уважительное отношение к другим людям, корректное отношение к результатам деятельности, то есть сугубо гуманитарный фундамент. Как только гуманитарный фундамент проседает, абсолютно вся надстройка рушится…
    …Вся история про науку 19 века – это история про культуру 19 века, это вещи, абсолютно не отделимые друг от друга. Если не заниматься гуманитарным субстратом, то ничего не происходит.
    https://polit.ru/article/2013/08/23/kuznecov/

    Reply
  37. Anonymous

    Двухмесячное пребывание Луи-Фердинанда Селина в Ленинграде легло в основу двух его текстов-памфлетов: «Безделица для погрома» и «Mea Culpa». В «Безделице для погрома» Селину, пожалуй, удалось создать свой собственный Петербург, уникальное литературное видение столь знакового для всей европейской цивилизации города. Ещё в своей первой открытке, отправленной из Ленинграда в Париж, Селин поставил крест на всём проекте социалистического рая. «Черт побери! Если это будущее, то нужно стараться наслаждаться нашими гнусными условиями жизни. Какой ужас!», – Селин. Собственно, Ленинград 30-х годов, овеянный Селиновским стилем, трудно переводимым образным потоком сознания автора, раскрывается во всём своём двойственном многообразии. Россия Селина подобна описаниям отсталых африканских стран, время нахождения там было описано в «Путешествии на край ночи». Гнетущая, удушливая и раздирающая душу русская нищета. Такого Селин не видел ещё нигде. Чего стоит одно описание венерологической клиники, выставленной советским руководством в качестве эталона. Самые ужасные строения не могут сравниться с этой грязной, задрипанной конурой, этим забытым Богом и людьми строением, напоминающим заброшенный морг. «Я много лет служил в кавалерии, но никогда, я уверен, ни один полковой ветеринар не позволил бы даже на один вечер разместить эскадронных лошадей в подобном жутком, помоечном месте», – пишет Селин. Такова большая часть видимого им. Буквальное гниение самого человеческого устройства. Подобие людей, бродящих по улицам Ленинграда, обнищание и упадок всего вокруг, а ведь за всем этим хаосом и разрухой скрывается один из самых чарующих своими красотами городов Европы.
    https://vk.com/@nietzschebylnihilist-lui-ferdinand-selin-rossiya-socializm-i-chelovek

    Reply
  38. Anonymous

    Про образование: то самое лучшее в мире и бесплатное. Где примерно треть времени приходилось тратить на туфту вроде научного коммунизма, а по осени ездить на месяц на картошку, и ходить разбирать гнилую капусту на овощебазе. И где мне не платили повышенную стипендию за мои перманентно отличные оценки, потому что я не вела комсомольской работы. И где по биофаку МГУ как тень отца Гамлета бродил бывший сторонник Лысенко. Этот самый Ф.Д. якобы доносы сам не писал, был типа “ученый”, продолжал “научную работу”. Его все чурались, он мог идти через толпу, и вокруг него тут же открывалось пространство в пару метров, и шел шепоток: “Ф.Д. идет”. А по соседству на кафедре высших растений бабушки-старушки преподавательницы гоняли чаи с рассказами про Н.И. Вавилова, погубленного Лысенко. А когда в большую биологическую аудиторию один раз во время лекции вошел Рапопорт, то все в зале встали из уважения к герою борьбы с Лысенко. И вот эта сторона – битва за настоящую науку протов лже-науки – так и осталась главным, что я получила от биофака, остальное все сама выучила. Часто впрочем хотелось просто учиться науке, а не героизму.
    И это все – мои счастливые детство и юность, без иронии, большую часть времени я была вполне довольна жизнью.
    …И я в упор не понимаю, неужели кто-то может всерьез хотеть назад в этот совок? Всерьез – назад в пещеры? Где сразу все станет так, как было? Ответа, а что же делать, у меня правда нету. Кроме совета не предаваться самообману. В рамках этого совета я и сама стараюсь себя убедить, что хорошо “как раньше” не будет и тут в Штатах.
    https://mary-spiri.livejournal.com/154695.html

    Reply
  39. Anonymous

    Когда нет гуманитарных наук начинает сорняком цвести полпотовщина
    И вот здесь в игру вступил такой мощный фактор, как идеология. Экономист Джон Кейнс еще век назад метко констатировал:«Идеи экономистов и политических мыслителей — и когда они правы, и когда ошибаются — имеют гораздо большее значение, чем принято думать. В действительности только они и правят миром. Люди практики, которые считают себя совершенно не подверженными интеллектуальным влияниям, обычно являются рабами какого-нибудь усопшего экономиста прошлого». В наши дни, конечно, фраза Кейнса нуждается в обновлении: в нее обязательно надо добавлять слова «(а равно и экоактивистов)».Такое интеллектуальное рабство политиков и управляемых ими народов — постоянное явление последних веков, определяющее развитие целых стран и народов. Идеи, победившие в 1790-х, привели к тому, что французская экономика потеряла первое место среди европейских держав, на котором она была до Великой французской революции. Ошибочные марксистские идеи провели Россию и Китай через голод и экономические неудачи невиданных в мировой истории масштабов. Не минула чаша сия и третий мир.
    Конечно, марксизм нынче не так сильно в моде, зато «на коне» другие идеи. Экофеминистка Виндана Шива уже десятки лет ведет непримиримую борьбу со всеми основными технологиями интенсивного земледелия — борьбу, за которую ее прозвали «зерновым Ганди». Причем идеи ее крайне популярны, и не только в Индии, где она проживает, но и по всей Южной Азии и даже в странах Запада.
    https://zen.yandex.ru/media/nakedscience/uviadanie-krupneishego-zelenogo-eksperimenta-ili-kak-organicheskoe-zemledelie-vsego-za-dva-goda-dovelo-shrilanku-do-defolta-6260f34918fb465da4ce9204?&

    Reply
  40. Anonymous

    Ронкин в нулевые годы пытался понять, почему левая идея в России превратилась в тоталитаризм. В одной из работ он писал:
    «Все «пролетарские» революции произошли в странах, где рабочий класс был в абсолютном меньшинстве, а абсолютное большинство населения составляло крестьянство. «Коммунистические» революции самостоятельно победили в России, Югославии, Албании, Китае, Вьетнаме, Северной Корее, на Кубе. Поскольку между парцелльными крестьянами существует лишь местная связь, поскольку тождество их интересов не создает между ними никакой общности, никакой национальной связи, никакой политической организации, – они не образуют класса.Они поэтому неспособны защищать свои классовые интересы от своего собственного имени, будь то через посредство парламента или через посредство конвента. Они не могут представлять себя, их должны представлять другие. Их представитель должен вместе с тем являться их господином, авторитетом, стоящим над ними, неограниченной правительственной властью, защищающей их от других классов и ниспосылающей им свыше дождь и солнечный свет.
    Политическое влияние парцелльного крестьянства, в конечном счете, выражается в том, что исполнительная власть подчиняет себе общество. (Маркс К. т.8 с.207-208). Гражданская война в России стала повторением крестьянских войн средневековья.
    Формулируя свою пятичленную схему, Маркс замечает: «Это не относится, например, к Востоку, при существующем там поголовном рабстве» (т. 46, ч.1, с.485).
    Энгельс в письме Каутскому заметил, что «первобытный коммунизм на Яве, в Индии и в России образует самую широкую основу для эксплуатации и деспотизма» (Соч. т.36. с.97)..
    Правящей бюрократии в СССР, в таком крестьянском обществе нужна была новая идеологическая парадигма. Ею стала идея сакрализации государства.
    Наиболее удобной основой такого поворота сделалась апология России и российской истории. На авансцене пропаганды появились российские цари и полководцы, кровью и потом утверждавшие величие российского государства. Отечественная война значительно облегчила эту эволюцию.Экономический же выход был найден в идеалах «азиатского патриархального и авторитарного коммунизма», который позволил соединить «патриотическую» пропаганду с принудительным трудом. Сталин инициировал издание антирабочего и антикрестьянскго законодательства, прикреплявшего и ту и другую категории трудящихся к средствам производства».
    https://t.me/tolk_tolk/12376

    Reply
  41. Anonymous

    Укоренившийся в позднесоветском обществе «политический» (на самом деле квази-политический) язык Мамардашвили характеризует через оруэлловские новояз и двоемыслие. Напомню, что двоемыслие в идеологическом мире романа «1984» — это способность тоталитарного субъекта удерживать в голове две взаимоисключающие мысли одновременно и, таким образом, игнорировать их противоречие, лучшим примером чему служит знаменитая серия лозунгов: «Война — это мир!», «Свобода — это рабство!», «Незнание — сила!»22. Ясно, что с точки зрения формальной логики всё это невозможные, абсурдные высказывания: они нарушают логический закон тождества (или закон противоречия), в соответствии с которым война есть война, а не мир и не «спецоперация». И если под мышлением мы понимаем не всё, что взбредает время от времени в голову (ибо частенько туда взбредает сказочный бред), а именно правильное, законосообразное и логическое мышление, мы (вслед за Мамардашвили) должны констатировать, что советский «политический» язык, равно как и язык оруэлловского двоемыслия, является не языком мысли, а, напротив, языком немыслия, анти-языком.
    Если логический, законосообразный язык служит формулировке правильной мысли, то ломаный идеологический язык насильственно закрепляет слова за продуктами некоего искаженного, псевдо-мыслительного абсурда. Уинстон Смит из «1984» понимает, что свобода — это сказать «дважды два четыре»23 (то есть совершить законосообразную логическую операцию), и неслучайно репрессивный аппарат, «ломающий» Смита, прежде всего ломает его логическое мышление, заставляя сказать «дважды два равно пять» (то есть «сдать» свободную мысль тоталитарному анти-языку абсурда). Мамардашвили подчеркивает исконно оруэлловский привкус такого абсурда, прямо указывая на коренящееся внутри двоемыслия противоречие: «Совершенно противоположные, исключающие друг друга вещи раздирают наши души, ибо мы пытаемся жить вне мыслительной традиции, вне мысли, т.е. в отмененной реальности. Двигаясь по магнитным линиям языковых ловушек, социальных ловушек, идеологических ловушек, реальные эмоции, например, женщины, переживающей за сына, воевавшего в Афганистане, выражаются готовностью публично распять единственного человека, который пытался остановить убийство ее сына, и бить поклоны человеку, который послал ее ребенка на смерть. Что за реальность такая? (Я имею в виду эпизод с академиком Сахаровым на съезде.)».
    Описанное немыслие/двоемыслие и соответствующий ему извращенный язык можно охарактеризовать простой формулой «не называть вещи своими именами». Мамардашвили: «…парадоксально, но именно там, где меньше всего морали в смысле культурного состояния, а не нравственной потуги, там чаще всего ищут моральные мотивы и только о них и говорят, поучают друг друга, все взывают к доверию, добру, духовности, любви и т.д. “Как же вы мне не доверяете?”, “Как вы можете меня не любить?”, “Ведь я — солдат, детище народа”, “родная армия”, “родная прокуратура” и пр. И никто не осмеливается называть вещи своими именами, ибо его тут же душат требованиями доверия, любви, единения в каком-то аморфном чувстве, любую попытку противостоять этому воспринимают как оскорбление святынь и моральных чувств советского человека. То есть я хочу сказать: никакая мысль не прививается. И это традиционное, хроническое российское состояние, которое проявилось и на съезде»25.
    Цель у таких идеологических игр с языком одна: изменение самой реальности, которая за этим языком стоит, или, как говорит Мамардашвили, «использование слов для прикрытия реальности, незнание и — главное — нежелание ее знать», потому что реальность как таковая несет идеологическому режиму угрозу, «ее знание, конечно же, поставило бы под вопрос эту морализаторскую кашу, когда все смазывается, например, такими словами: “Как можно подумать обо мне плохо, ведь я — советский солдат, сын Родины; как можно подумать, что я — убийца?” Это — совершенно первобытное, дохристианское состояние какого-то магического мышления, где слова и есть якобы реальность. Так что дело не в цензурном запрете слова, а в том, что есть какое-то внутреннее табу, магическое табу на слова. Ведь в магии они отождествлены с вещами. Это — абсурд, но абсурд, который душит любое человеческое чувство…»
    https://spectate.ru/zurab-merab/

    Reply

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s