История массы

9

История массы

Обсуждение в ЖЖ

Личинка

Давным-давно никакого массового общества не было. Оно появилось в какой-то конкретный момент времени, потом выросло, заявило о себе, и вышло на уровень стран. Когда-то массовое общество жило в среде нации; а затем массовое общество заменило собой нацию.

Масса связана с городом. В деревне масса не может возникнуть, поскольку деревня сама по себе мала, а масса исходя из определения предполагает достаточное количество людей, чтобы личности в нем растворились. В деревне случаются лишние люди, но они не могут сформироваться в массу.

Город изначально – это набор структур. Этот набор структур требует, чтобы работу каждой структуры обеспечивали соответствующие этой структуре люди. Но для функционирования структурам нужны временные люди, которые то работают, то не работают. В результате в городе вынужденно возникает некоторая масса таких людей.

В городе изначально сначала делают свое дело, а потом живут. Первые горожане приезжают в город именно для этого. Но так или иначе, если город вырастает, в нем рождаются люди, которые сначала в городе живут, а потом начинают искать свое дело.

Город – набор структур и людей для этих структур. Но дисбалансы неизбежны. В результате всегда появляются люди без структур. С одной стороны лишние, с другой – родственники, с третьей – иногда полезные.

Масса возникает только в специализированном обществе; она возникает в том момент, когда эффективность труда оказывается достаточной, чтобы организовать систему хозяин – наемные работники. Хозяин изначально знает весь процесс; наемные работники знают только одну операцию. Изначально в городе большинство – буржуа, мастера и ремесленники, все по сути владельцы бизнесов.

Масса изначально – это сумма аутсайдеров, дно. Сначала это просто дно общества, не сборище бродяг, а низший класс. Но это самовоспроизводящееся дно и это растущее дно. Специализация и рост эффективности труда поднимают незначительное число людей вверх, а основное количество толкают вниз.

Другой, но не второй, столь же равный источник возникновения массы – это прислуга. Тогда, когда ее количество достигает значительного уровня, а доходы соответственно количеству снижаются – появляется масса. Слово-аналог для прислуги – чернь, и слово-аналог для массы – чернь. В маленьких сообществах прислуга знает друг друга; для образования массы необходимо, чтобы прислуга перестала помнить, кто кому прислуживает.

Буржуазия численно растет. Раз поколение семеро по лавкам, два поколение семеро по лавкам, три… и никаких лавок не хватит. Низы буржуазии выдавливаются в массу. Крестьянство тоже численно растет. Крестьяне приходят в город и остаются на городском дне. В городе остается большинство бывших солдат и матросов.

На улице три изначальные группы и сливаются в первоначальную массу.

Существуют локальная масса в нации, и превратившаяся в массу нация. История и города, и цивилизации начинается с первой массы и заканчивается последней.

Смыслы массы

Масса обеспечивает запас свободы, служащий для поддержания структур и всегда противодействующей структурам. Без свобод структуры не могут развиваться: масса обеспечивает структурам дополнительные свободы. Дополнительные возможности в действиях. Дополнительных людей с дополнительными способностями.

Развиваясь, структуры в конце истории подавляют свободы своим количеством, но это уже другая история.

Биологически масса обеспечивает запас вариабельности населения в ущерб качеству. Путь городской цивилизации – это путь потери качества в пользу вариабельности.

Масса – система поддержки вариабельности в ущерб качеству. Но без вариабельности, без разных людей прогресс невозможен.

Сколько нужно людей для массы? Столько, чтобы эти люди перестали помнить и узнавать друг друга, но при этом чтобы продолжали взаимодействовать.

Свое массовое общество может возникнуть и внутри сословий и классов, внутри социальных групп; этот процесс гораздо слабее выражен, чем территориальное массовое общество. Это происходит, когда группа становится настолько большой, чтобы не помнить всех и каждого. И когда даже рекомендательные письма перестают соотноситься с конкретными людьми.

Разные люди

Люди не подходят к стандартным вариантам деятельности и не соответствуют стандартным критериям для успеха по разным причинам.

Принцип рекомбинации предполагает, что достоинства всегда уравновешиваются недостатками. Если на практике достоинства не востребованы, у людей остаются только недостатки.

Людям массы присущ большой разброс параметров, и сама масса по параметрам широко вариабельна. Её общие свойства происходят не из единства, не из общности, а из разности свойств её членов.

Что объединяет разных в плане взаимодействия? Разных объединяет их самый низший уровень, поскольку на низшем уровне разные становятся одинаковыми и могут друг друга понимать и взаимодействовать. И чтобы друг друга понимать, разные люди должны на этот низкий уровень спуститься со своих индивидуальных высот.

Среда массы понижает уровень человека массы. Или человека, просто попавшего в среду массы.

Тот, кто хочет говорить с этими разными людьми, политик, например, должен говорить с ними на их низшем уровне, на языке низшего уровня, используя понятия низшего уровня.

Масса как феномен

Масса – это не объект и не субъект, масса – это абстракция, на тех или иных временных промежутках обладающая свойствами объекта или субъекта. Например, когда масса громит магазины, то она субъект. Когда масса выводится под чьими-то лозунгами на демонстрацию, то масса – объект манипулирования. А когда масса сидит дома, она чистая абстракция.

Масса видна только при определенной фокусировке – кстати, в отличие от классов и сословий, которые видны с любых точек наблюдения. Если приблизиться к массе так, что будут видны отдельные люди, увидеть массу будет невозможно. Эффект наблюдателя в данном случае очень силен.

Видеть массу можно на больших интервалах и в больших группах. Чем меньше интервалы и групп – тем меньше степень точности определения. Потому что определяется масса, которая терминологически отрицает малые диапазоны.

Массу многократно пытались определить путем ее именования. Это «городское дно», «люмпен-пролетариат», «подонки в нейтральном смысле» как класс, это «неприкасаемые» или «отверженные» как сословие, это «кухаркины дети» как образец российской социологической мысли. Но все определения хромают.

Классы и сословия определяются через их внутренние структуры. Масса отрицает структуры. Теоретически у людей массы может получиться создание какой-либо структуры, например, криминальной. Но тогда, создав эту структуру – что редкость – этих людей сложно будет назвать людьми массы. Структурированная масса оказывается не массой.

Массу можно определить и как общество, и как сословие, и как класс. Но по своей природе масса есть отрицание и общества, и сословия, и класса. Знак другой, вместо плюса – минус.

Набирается множество парадоксов. Получается, масса есть общество, которое не общество, а прямо противоположно понятию общества. Внесословное сословие. Внеклассовый класс. И именно потому, что масса – это отрицание, все её сравнения хромают, причем сильно.

Все вышеприведенные социологические группы состоят из людей, к группам принадлежащим. Но масса так не определяется – очень редко можно сказать, принадлежит ли конкретный человек к массе или нет. Нет жесткого критерия.

Остается только одно – масса и принадлежность к массе может быть понята только через отношения людей. Масса – это не только люди, это сначала отношения, это среда, сформированная отношениями, а потом уже люди, в отличие от классов и сословий.

Выходит, что масса – это понятие «квантовой» социологии, по аналогии с квантовой механикой. Жив ли один кот Шредингера или нет – науке это не известно. Но если есть миллион котов, науке известно, что жива половина. Относится ли группа к массе – это не известно. Но если эта группа действует, как и все иные группы, в массе, то она определенно относится к массе.

Масса – это общность, выраженная через отношение к этой же самой общности, это структура связей, в пределах которой находятся люди.

Масса против буржуазии

Буржуа – это изначальный горожанин; это человек, обосновавшийся в городе с целью бизнеса. Это или ремесленник-специалист, или торговец, причем и у первого, и у второго есть свое дело и своя доля рынка. Первоначально города состояли именно из таких людей.

Замок – это только один из поводов для города. Город возникает или вокруг замка, или вокруг торговой площадки.

Буржуа изначально – человек политический, человек политически грамотный, поскольку у него есть политические интересы, происходящие из его экономических интересов.

Логичность, иерархичность и целостность буржуа происходит из того дела, которым занимается буржуа; без этих качеств вести свое дело затруднительно. Это продолжается до тех пор, пока специализация не сводит дело буржуа к набору элементарных операций.

Есть портной-владелец ателье, есть портной-наемник, а есть швея-моторист. Первый должен осознавать не только всю целостность технологического процесса, но и выходить за уровень технологической компетенции, вплоть до вопроса власти в регионе. Для последней достаточно помнить несколько операций, а задача искать деньги не стоит: владелец заплатит.

Смысл массы изначально – выполнение работ – грязных, низкооплачиваемых и непрестижных.

Буржуазия – это класс свободных городских жителей.

Буржуа должен быть в равных степенях профессионалом и политиком, человеком многосторонне развитым – чтобы жить в городе и быть свободным.

Поражение в конкурентной борьбе превращает буржуа в представителя массы.

Второй путь – буржуазия создает массу, когда пытается обмануть, формально соблюдая правила. Купец дорожит репутацией, и потому для продажи гнилого товара собирает компанию из людей массы, которая будет формально независимо этот товар продавать.

Сначала происходит выбор формы против содержания; но тем самым содержание – моральное, религиозное, культурное – постепенно устраняется, и остается одна только форма. Массовое общество пропитано формализмом полностью.

Суть игры состоит в том, чтобы получить преимущества, не нарушая формальных правил, за счет обхода этих правил. После множества таких обходов суть правил утрачивается. Лучше всего результат виден на современных религиях, особенно как их формальные приверженцы этим религиям следуют.

Моральное, культурное, религиозное – всё это скрепляет и структурирует изначальную буржуазию. И всё это взаимосвязано – когда начинает рушиться что-то одно, рушится всё сразу. Рушится через общий элемент – структурированность.

А когда все рушится – разницы не остается – что буржуазия, что масса – разделить уже невозможно. Качество выравнивается и качество предопределяет всё остальное.

Почему у массы низкое биологическое качество? Потому что в развивающемся обществе все способные люди поднимаются из массы наверх, в буржуазию, а неспособные постепенно в массу спускаются. Если общество останавливается в развитии, то способные люди перестают подниматься наверх, в результате в массе возникают очаги качества, которые могут дать начало структурам. Но такое случается редко, обычно массы не создают структур.

Основная разница между буржуа и представителем массы – в интеллекте и способности к организации. Это не обязательный критерий, могут быть разные ситуации, но в общем эта стабилизация продолжается веками.

В среднем люди массы просто слабее умом и прочими способностями, чем буржуа.

Первый шаг к массе – совокупность низших городских групп, достигшая достаточной численности, чтобы не узнавать друг друга. Это последняя стадия развития личинки массы – но еще не масса.

Следующий шаг – специализация.

Узкие специалисты

Как узкий специалист становится человеком массы?
Специализация дает повышенные возможности человеку с узким диапазоном возможностей, те. негармоничному, не всесторонне развитому человеку. С тем, как специализация применяется все шире, возможностей для односторонне развитых людей становится все больше. Таким образом масса в их лице распространяется на новые сферы, в том числе на науку и инженерию.

Было бы очень интересно и много полезнее, чем кажется на первый взгляд, написать историю физических и биологических наук, показав, как росла специализация в работе исследователя. Та-кая история показала бы, как ученые от поколения к поколению все больше ограничивают себя, как поле их духовной деятельности все суживается. Но главный вывод был бы не в этом, а в об-ратной стороне этого факта: в том, что ученые от поколения к поколению — в силу того, что они все более ограничивают круг своей деятельности, — постепенно теряют связь с остальными областями науки, не могут охватить мир как целое, т.е. утрачивают то, что единственно заслуживают имени европейской науки, культуры, цивилизации.

Большая часть работы в физике или биологии состоит в механических операциях, доступных каждому или почти каждому. Для производства бесчисленных исследований наука подразделена на мелкие участки, и исследователь может спокойно сосредоточиться на одном из них, оставив без внимания остальные. Серьезность и точность методов исследования позволяют применять это временное, но вполне реальное расчленение науки для практических целей. Работа, ведущаяся этими методами, идет механически, как машина, и, для того, чтобы получить результаты, научному работнику вовсе не нужно обладать широкими знаниями общего характера. Таким образом, большинство ученых способствуют общему прогрессу науки, не выходя из узких рамок своей лаборатории, замурованные в ней, как пчелы в сотах.
Хосе Ортега-и-Гассет «Восстание масс»

Пролетариат становится массой по этой же схеме.

И еще одна группа специалистов:

…средний массовый интеллигент в России большею частью не любит своего дела и не знает его. Он — плохой учитель, плохой инженер, плохой журналист, непрактичный техник и проч., и проч. Его профессия представляет для него нечто случайное, побочное, не заслуживающее уважения. “Вехи”

Человек, являющийся плохим специалистам, не обязательно принадлежит к массе; равно и человек, являющийся хорошим специалистом. Но множество первых, равно множество вторых, к массе относится. А совокупность массу создает.

Специализация противоречит человеку цельному одним даже своим названием, и на практике уничтожает цельного, политико-экономического человека. Но специализация неизбежна в мире сражающихся за ресурсы наций, и столь же неизбежен рост массы. А результат специализации – люди-детали. От них самих очень мало что зависит в жизни. Если внешней среде нужна деталь – человек оказывается успешен, не нужна – оказывается неудачником.

Сначала масса выделяется из буржуа, а потом буржуа превращаются в массу.

Психофизические особенности

Правильно было бы наоборот, сначала физические, потом психологические. Но это не выговорить.

Какие физические параметры у массы хуже, чем у буржуазии? Все. Масса – это отбраковка буржуазии. Хуже интеллект, хуже память, хуже самоконтроль, хуже всё. Это не значит, что у каждого человека массы параметры хуже, чем у буржуа. Но если взять в массе – массу и буржуа – параметры массы окажутся ниже.

Интеллект, память, самоконтроль, здоровье – это базовые биологические параметры. Все психологические особенности имеют в основе сниженные базовые параметры.

Чаще всего среди характеристик массы называются отрицание иерархий (Шпенглер); если взять глубже, то это отрицание структурирования; формализм, что по сути непонимание иерархии целей и средств, равно иерархии смыслов; фрагментарность сознания и мышления – «твиттерное» мышление без способности воспринимать иерархическую информацию; сниженные способности к абстрагированию – за деталями не видят целого; сниженные способности к самоорганизации; плохая память не позволяет поддерживать репутации.

Всё произрастает из биологии, усиливается средой и переплетается. За деталями бытия люди массы не видят смыслов и целей; что приводит к формализму, т.е. к следованию форме действий, даже в ущерб содержанию. Когда утрачиваются внутренние содержания, человек становится обезличенным – и обезличенность тоже неотъемлемая характеристика массы; она же масса.

Еще одно характеризующее свойство людей – количество связей, какое их количество люди могут поддерживать. Люди массы могут поддерживать очень малое число – поскольку они конфликтны в результате слабого самоконтроля; антииерархичны, что вызывает конфликты с высшими; и мелочны, то есть конфликтны в малозначительных деталях вследствие невозможности выделять главное из деталей. На способности к организации невозможность поддерживать связи сильно влияет.

Поскольку интеллектуальные возможности массы крайне низки – логического мышления нет, критического мышления нет – для оценки событий у массы остается только эмпатия-антипатия. Чем пользуются представители иных групп для управления массой. Абстрагировать масса не умеет, но постоянно пытается. В результате рождаются симулякры. Это дополнительные симулякры, кроме тех, что подбрасывают массе со стороны.

Когда мыслить сложно, то мышление раздражает – отсюда идет запрещательство. Сначала всего иного, потом всего выделяющегося, потом всего сложного.

Бодрийяр назвал современное массовое общество «обществом потребления». Потребительство в равной степени следует из психологических параметров массы – из формализма, отсутствия смысловых иерархий, обезличенности. С таким набором остается только потреблять.

Почему человек вырождается в цивилизации? Потому что он от природы не адаптирован к цивилизации, и правила поддержания качества в цивилизации человеку не известны. Поэтому люди нарушают правила, делают ошибки в выборе партнеров и воспроизводят потомство качеством ниже себя. Качество населения падает всегда и может быть поддержано только с помощью системы отбора. А как должна правильно работать система отбора – не известно.

Все течет, все изменяется, все гниет, все разлагается. Фарш невозможно прокрутить назад и т.д.

Когда аристократия, буржуазия и пролетариат превращаются в массу, их параметры постепенно ухудшаются до массового уровня – по пути к больному в массе массовому обществу.

Качества в данном контексте – понятие относительное; по качествам парижский санкюлот может казаться сверхчеловеком по сравнению с современным офисным работником. А Марсельеза с тех пор потеряла большую часть куплетов – память у потомков стала слабой.

Дно человека на этом падении – это превращение в рефлексоидную биомашину.
Не каждый представитель современной массы является больным психопатом. Но в большинстве масса состоит из больных психопатов. И главный герой массовых новостей – психопат.

Человек массы

Существует неразрывная связь массы и среды, поскольку масса есть и группа, и среда этой группы. Существуют среды, в которых говорить о массе невозможно. Одна молекула воды не может быть паром или льдом; она может быть только одной молекулой. Человек может быть типичным представителем массы, но человеку свойственно себя вести в соответствии с окружением, в соответствии со средой. И типичный представитель массы может вести себя совершенно не так, как положено этому самому типичному представителю.

Человек, попавший в группу, живущую по правилам массы, вынужден жить по правилам массы. Масса – это среда. Если не адаптироваться к среде, то выжить невозможно. Человеку может быть глубоко противен принцип «не обманешь – не продашь». Но если человек не будет следовать этому принципу, то он не продаст, и в результате не выживет.

Внутренний мир человека массы – это множество несвязанных деталей, при тщательном рассмотрении – куча мусора, которую он любит демонстрировать. Например, в соцсетях; и та же помойка, что находится на странице человека, содержится и в его голове – которая именно не занята чем-то, а определенно замусорена, к тому же кем-то и чем-то. Что еще замечательно, там даже самого этого человека нет, так что непонятно и все равно, чья это голова-страничка.

Человеку массы часто присуще иметь культивируемую индивидуальность, которой он пытается выделиться из массы. Крайне редко это действительная индивидуальность, обычно это какая-нибудь мода, вроде презрения к массе.

Определить, принадлежит ли конкретный человек к массе, фактически невозможно, за исключением явных случаев. Так получается, поскольку принадлежность к массе определяется взаимодействиями этого человека.

Человека массы можно определять косвенно через его массовые свойства. Если люди не могут сами организоваться – они люди массы. И интеллектуальный уровень, и творческие заслуги здесь совершенно не при чем. Способность к долговременной организации – это главный критерий. А люди массы не обладают способностью поддерживать иерархические системы, в том числе информационные иерархические системы, и потому устраивают конфликты по самым мелким поводам. Человек массы – это ведь еще и деталь, обычно не нужная, никуда не встраиваемая.

Путь идет от детальности через мелочность к ничтожности – с нарастанием признака. Человек массы оказывается ничтожным, поскольку он не способен взаимодействовать в области созидания. Отсюда происходит и склонность к потреблению, поскольку потребление доступно даже ничтожным и организуется гораздо проще созидания.

Репутация

Буржуа-портной приходит к буржуа-купцу покупать ткань. Купец рассказывает про ткань всю правду, говорит, что стоит покупать, а что не стоит. Купец делает это ради стабильности своего бизнеса. Ради своей репутации, которой он дорожит. Потому что помнит, что портной тоже знает о его репутации.

Для человека массового общества репутация ничего не значит. Купец всучит портному гнилую ткань, а потом будет этим гордиться. И рационализировать: «не обманешь – не продашь». Вариант с обманом возможен только в том случае, когда общество достаточно массовое – когда люди уже не заботятся о репутации, потому что не помнят эти репутации.

Массовому человеку спокойно продают операционную систему со множеством дефектов. На все претензии два ответа: «да, мы обосрались» и «усрамся да не дамся». Вообще-то обосраться это плохо для репутации. Но поскольку репутации нет, то это нормально. «А чё, мы все такие…» Равенство, в общем. На самом низком уровне.

Масса не поддерживает репутации. Не обманешь – не продашь, а жить-то как-то надо.
Изначально у людей массы нет интеллектуальных и физических возможностей поддерживать свои репутации. А у попавших на городское дно уже нет возможностей поддерживать репутации. С тем, как качество падает, людей, у которых нет таких возможностей, становится все больше, и потому масса растет, прорастая в сословия и классы.

Политику, чтобы управлять массой, нужно массу обманывать. Если ее не обманывать, то она не будет делать то, что от нее требуется. Но чтобы обманывать массу, нужно отказаться от репутации. А отказываясь от репутации, политик сам становится представителем массы, и распространяет правила массы вокруг себя.

Когда все купцы все знают друг о друге, то репутации поддерживаются, и обман становится невозможен. Но когда они не знают друг друга – тогда искусство обмана как раз и становится наиболее прибыльной частью профессии.

Человек массы не имеет репутации и потому не имеет репутационного имени, и имени вообще. Человек массы – это никто и звать его никак. Через это все люди массы равны.
Есть, например, такой Обама, президент мировой империи. А кто он сам по себе, без титулов? А никто. Как и все.

Масса и революция

Победа массы – это не расширение низовых групп до размеров всей популяции. Победа массы – это принятие всем населением принципов массы, правил массы, морали массы. Эта победа невозможна без падения качества населения. Упавшее качество более не позволяют поддерживать прежние жесткие правила сословий и классов, и потому принятие принципов массы естественно.

Существуют поведения, в сословном обществе относящиеся к высшим классам и к низшим. Низкий поступок человека высшего класса морально переводит его в низкую категорию. А когда таких поступков становится массово много, в морально низкую категорию переводится всё сословие. И тем самым это сословие приближается к массе.
Изначально у аристократии не принято «бить бабу по ебалу». К тому же изначально нет ни бабы, ни ебала. Но если ударить раз, другой, третий, все эти понятия появляются. Только аристократии уже не остается, поскольку она не совместима морально с этими терминами.

Масса очень чутко реагирует на чужую структурированность. Масса подчиняется чужой структурированности, поскольку неподчинение опасно. Структурированность в глазах массы – неотъемлемый элемент легитимности. И если масса видит, что структурированность утрачена, масса перестает подчиняться, у нее пропадает моральный стимул к подчинению, а остается только страх. А страх ей могут помочь преодолеть заинтересованные группы – буржуазия, пролетариат, или иностранные товарищи.

Масса – обязательный элемент массовой революции. Французская революция именуется буржуазной, а Русская – пролетарской, но действия массы являются обязательным атрибутом революции.

Масса в локализованном виде может существовать в любое время. Максимальная концентрация массы происходит всегда в столице. В момент революции в Париже жило 600 000 человек.

Масса быстро вспыхивает и быстро остывает, быстро устает – в силу присущих ей психофизических свойств. Бунт массы может быть сильным, но только коротким. Включатели к действиям массы – только симпатия-антипатия и подражание. Чтобы революция продолжалась, её должны направлять сословие или класс. Масса не выбирает направление взрыва сама. Это направление ей задается извне.

Взрыв массы может послужить детонатором взрыва сословия или класса. Взрыв чистой массы может быть спровоцирован событием. Но эта активность очень кратковременна.

Смесь метана и воздуха взрывоопасна. Но само по себе ни первое, ни второе не взрывается. Германская революция 1933 года была последней революцией, где нация в лице пролетариата и буржуазии и масса эффективно провзаимодействовали. Далее масса продолжила расти, и тем самым сделала иные компоненты, необходимые для революции, слишком малозначительными. А без них масса не может эффективно взорваться.

Взрыв массы, в виде восстания или иной борьбы, возможен при достижении массой определенной концентрации. Для получения взрыва большой мощности нужна смесь массы и иной, структурированной группы, например, нации в виде буржуазии или аристократии. Взрывается не масса, взрывается не пролетариат; взрывается смесь массы и пролетариата.

Иерархии массой отвергаются. Поэтому короли всегда пытаются заручиться симпатией масс. Поэтому антииерархичное «Долой!» проходит легко, а построить что-то новое невозможно, поскольку новое в любом случае должно быть иерархичным. Массу можно натравить на класс или на сословие. Бесклассовое общество, которое, кстати, строили в СССР, это и есть общество массы. Когда классы уничтожаются, в популяции остаются только самые примитивные структуры – клановые. Если не остается своих клановых структур – приходят иностранные. Противодействовать им масса не может.

Подражание – основной инстинкт, самый прочный. Масса подражает в движениях и действиях авангарду. Который не может быть массой, а предоставляется массе сословием или классом.

Масса реагирует на подражание и потому управляется через подражание. Масса подражает действию. Чтобы масса начала действовать, нужно создать превосходство над ней в отдельно взятой зоне. Например, 10 человек не-массы могут увлечь 10 человек массы; а потом 20 получившихся человек могут увлечь еще 20 человек массы. И так увлекается вся масса.

С течением времени масса становится все менее здоровой и потому менее склонной к активности. Инстинкты ослабевают, энергии из-за слабого здоровья не хватает. И параллельно это же самое происходит с остатками классов – если такие еще есть в столь позднее время.

Свергнуть режим в массовом обществе нельзя. Потому что режим массового общества – это и есть массовое общество. Можно поменять человека, который формально самый главный. Но для массового общества смена формально главного лица ничего не меняет.

Постмодерн

Расширяясь, массовое общество сначала использует и проедает достижения и ценности традиционного общества – культуру, мораль, религию, этот процесс есть суть модерна, а когда все это оказывается израсходованным, наступает постмодерн.

Например, присяга идет из традиционного общества. В России присяге царю остались верны немногие сотни. А с присягой СССР оказалось совсем грустно. Идея присяги оказалась израсходованной. И что дальше, кроме заградотрядов? По аналогии с присягой расходуются все идеи и понятия. Да, и идеологии, и религии тоже. Модерн – паразитирует. А постмодерну уже не на чем паразитировать, ничего не остается. Возникает пустота. И чем позже новая идея возникает, тем быстрее она исчерпывается. И над пустотой проносятся только массовые истерии.

Национальное в равной степени массовым обществом утрачивается. В мире сражающихся наций нужно воевать. И поднимается лозунг – «за нацию!» Это верно в идее. Но потом под этим лозунгом кого-то обманут, кого-то обсчитают, кого-то подставят, предадут – и всё, идея нации заканчивается.

Масса не национальна. Масса постнациональна. Нация – это ведь тоже принадлежность модерна, основанная на базе традиционных ценностей. Масса лишена национальных особенностей, в том числе особенностей национального характера. Не бывает массы русской или немецкой. Но там, где есть нация, масса подражает нации, что может вводить в заблуждение. Совок, российский или европейский, может иметь некоторые национальные черты, но они чисто внешние, и на его глубинное содержание – которое есть совок и масса – не распространяются.

Изначальная масса создает правила массы; с тем, как масса расширяется, эти правила распространяются на все большее число людей. А в конце концов распространяются на всё оставшееся общество.

Масса в постмодерне – это дно, ставшее всем. В том числе культурное дно и моральное дно.

Масса – это ничто. (Шпенглер). Ничто ничтожит (Хайдеггер), производя ничто, и по новому циклу это новое ничто снова ничтожит. И потому масса может только догнить и перегнить. Чтобы ничего не осталось.

Но что будет, если массовое общество поддержать, не дав ему вымереть? Качества людей все равно будут падать. Люди превратятся в искусственно поддерживаемые медициной существа. Но ведь это зомби. Пост-массовое общество – это зомби-апокалипсис.

Еще про массу

Нация и масса – лекция и презентация-PDF.
Человейник
Постинформационал – массовое общество и информация
Рефлексоиды – цикл
Массовое общество и революция
Философия массы и революции – цикл,
К выходу из массового общества – Про реактор, Восстание против масс.

Advertisements

23 thoughts on “История массы

  1. Anonymous

    >Когда классы уничтожаются, в популяции остаются только самые примитивные структуры – клановые.

    Не только – Шпенглер описывал ,что в поздних цивилизациях есть тенденция к образованию каст т.е. специализированных групп.

    Reply
  2. Андрей

    Пожалуй, следуя вам, метафорически можно сказать, что масса в обществе – как подсознательное или бессознательнео в психике. Я не дочитал еще всю статью, возможно, что вы сами это сказали

    Reply
  3. Pingback: Чернуха | zitcom

  4. Anonymous

    Одним из первых, кто констатировал, что духовные силы Европы иссякают, был Карл Пирсон, ученик и последователь Ф. Гальтона. В 1904 году К.Пирсон писал, что в Англии чувствуется нехватка высокоодаренных людей во всех областях – в науке, искусстве, торговле, ремесле и государственной жизни; Англия стала рождать таких людей меньше, чем 50 или 100 лет назад. Менее одаренные и менее волевые люди имеют больше потомков, чем наследственно способные. Пирсон подозревал, что Англия, как и остальная Европа, переживает начало эпохи, признаком которой будет нехватка дарований. Пирсон, как и Гальтон, знал, что дарования могут быть только унаследованы от талантливых предков и никоим образом не могут быть развиты путем воспитания и обучения. Он подчеркивал, что психические качества людей наследуются по тем же законам, что и физические. Изучение наследственности на основе законов Менделя и наблюдения за близнецами подтвердили правильность взглядов Гальтона и Пирсона на все времена.
    http://velesova-sloboda.vho.org/antrop/hans-guenther-14.html

    Reply
  5. sergeimorozov Post author

    У толпы много голов и ни одного мозга.
    Томас Фуллер
    Мы не должны слушать тех, кто говорит: «Глас народа — глас Божий», потому что непостоянство толпы всегда граничит с безумием.
    Аисуин
    Людей можно терпеть только в одиночку, толпа слишком близка к животному миру.
    Франц Грильпарцер
    Разрушение означает для масс освобождение от обстоятельств, воспринимаемых как невыносимые, и которые представляются поэтому предпосылкой к улучшению.
    Альфред Адлер
    Нет более ничтожного, глупого, презренного, жалкого, себялюбивого, злопамятного, завистливого и неблагодарного животного, чем Толпа.
    Уильям Хэзлитт
    Толпа — это прежде всего группа, в которой представлены осколки всех классов. Поэтому так легко принять толпу за народ.
    Ханна Арендт

    Reply
  6. sergeimorozov Post author

    Сто человек вместе — сотая часть человека.
    Антонио Поркья
    Когда сто человек стоят друг возле друга, каждый теряет свой рассудок и получает какой то другой.
    Фридрих Ницше
    Нравы народа в периоды смуты часто бывают дурны, но мораль толпы строга, даже когда толпа эта обладает всеми пороками.
    Талейран
    У толпы есть глаза и уши и немногое сверх этого.
    Артур Шопенгауэр
    Когда голос берет толпа, уже не важно, что она хотела сказать.
    Доминик Опольский
    Легче обмануть толпу, чем одного человека.
    Кароль Бунш
    Чтобы влиться в толпу, вовсе не обязательно выходить на улицу – достаточно, сидя дома, развернуть газету или включить телевизор.
    Уистен Хью Оден
    Большие сообщества людей — существа невменяемые.
    Вирджиния Вулф
    Нельзя создать человека, поставив овцу на задние ноги. Но можно создать человеческую толпу, поставив на задние ноги стадо овец.
    Макс Бирбом
    В веселии чернь столь же необузданна, как и в ярости.
    Тацит
    Толпе свойственно приписывать всякую случайность чьей-либо вине.
    Тацит
    Люди толпы живут, точно в гладиаторской школе: с кем сегодня пили, с тем завтра дерутся.
    Сенека
    Если толпа и судит порой справедливо о достойных людях, то это больше к чести для самой толпы, чем к счастью для таких людей.
    Марк Туллий Цицерон
    Каждый в отдельности вмешает все пороки толпы, потому что толпа наделяет ими каждого.
    Сенека
    Толпа — величайший трус, ибо боится самой себя.
    У. Гэзлитт
    Толпа, ведомая вождем, его же и ненавидит.
    У. Гэзлитт
    Всякое многочисленное сборище, из каких бы людей оно ни состояло, есть не что иное, как толпа. А когда ты имеешь дело с толпой, ни разум, ни здравый смысл сами по себе никогда ни к чему не приводят: надо обращаться исключительно к страстям этих людей, к их ощущениям, чувствам и к тому, чем они, очевидно, интересуются. Когда все эти люди собираются вместе, у них нет способности к пониманию, но у них есть глаза и уши, которым следует польстить, которые надо увлечь…
    Ф. Честерфилд
    Как обыкновенно бывает при большой опасности, в трудных обстоятельствах, толпа ожидает спасения больше от чего-то противоречащего рассудку, чем от согласного с ним.
    Плутарх
    Хочешь заглушить голос собственного сердца? Добейся аплодисментов толпы.
    Е. Лец
    Нет ничего легче, как метким, кратким, остроумным и задорным словом разрушить угрюмое, иногда даже враждебное настроение толпы.
    Цицерон Марк Туллий
    Оскорбления и почести толпы следует принимать безразлично: не радоваться одним и не страдать от других.
    Публилий Сир
    Не следуй за большинством на зло, и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды.
    Ветхий Завет. Исход
    …Истинно рассудителен тот, кто будучи смертным, не стремится быть мудрее, чем подобает смертному, кто снисходительно разделяет недостатки толпы и вежливо заблуждается заодно с ней.
    Эразм Роттердамский
    Никто не знает, как поступит Толпа, тем более — она сама.
    Томас Карлейль
    Любовь толпы похожа на любовь той сладострастной волшебницы из арабских сказок, которая не только бросала своих любовников, когда проходили сорок дней ее нежности, но еще заставляла их — посредством самых ужасных кар и превращений — искупать свою вину и расплачиваться за то, что когда-то они слишком нравились ей.
    Томас Бабингтон Маколей
    Толпа, ведомая вождем, его же и ненавидит.
    Уильям Хэзлитт
    Нигде я не чувствую себя так одиноко, как в толпе, охваченной бурным весельем или столь же бурным горем.
    Уильям Сомерсет Моэм
    Толпа не любит, когда жертве удается избежать казни.
    Элиас Канетти
    Толпа или даже большинство не есть трибунал.
    Вильгельм Виндельбанд
    Толпа — это вуаль, через которую привычная городская среда подмигивает фланеру как фантасмагория.
    Вальтер Беньямин
    Толпа на стадионе встает, когда видит падение человека.
    Франтишек Крышка
    Ошибкой было бы полагать, что толпа охотится только на евреев, но все же евреям следует отвести первое место среди излюбленных ее жертв.
    Ханна Арендт
    Толпа хочет войти в историю даже ценой разрушения.
    Ханна Арендт

    Reply
  7. Anonymous

    Чернь — это дрожжи большого города, это дно, повсюду образующее сознательное противостояние большому благородному миру, объединяющееся в ненависти к нему. Это политическая и литературная богема, опустившиеся аристократы — такие как Катилина и Филипп Эгалите, герцог Орлеанский, неудавшиеся ученые, авантюристы и спекулянты, преступники и проститутки, карманные воры, полоумные, перемешавшиеся с парой трагичных мечтателей об абстрактных идеалах. Расплывчатое чувство мести за неудачу, испортившую им жизнь, отсутствие всяческих инстинктов чести, долга, безудержная жажда денег без труда и прав без обязанностей объединяет их. Из этой удушливой атмосферы выходят герои дня всех движений черни и радикальных партий. Здесь слово «свобода» приобретает кровавый смысл времен, идущих ко дну. Подразумевается свобода от всех связей с культурой, от любого рода обычаев и форм, от людей, чей образ жизни, обладающий превосходством, они воспринимают с глухой яростью. Гордая и скромная бедность, молчаливое выполнение долга, самоотречение во имя цели или убеждения, величие в покорности судьбе, верность, честь, ответственность, достижение — все это постоянный укор для «униженных и оскорбленных».
    https://vk.com/wall-36279186_204

    Reply
  8. Anonymous

    Наконец, в парадигме Постмодерна всякое сакральное представление о человеке, будь оно сознательным, как в парадигме Премодерна, или неосознанным, как в парадигме Модерна, исчезает. В Постмодерне нет иерархии ни в прямом, ни в редуцированном виде. Вертикальные структуры заменяются сетевыми. Философы, теоретики Постмодерна Жиль Делез и Феликс Гваттари называли среду Постмодерна ризомой, используя биологическую метафору. Ризома – это беспрестанно ветвящиеся, переплетающиеся, запутанные корневища, которые способны время от времени создавать зыбкие плато, вскоре прорываемые новым ветвлением, и так до бесконечности. Центра как такового нет. Точнее, центр – сама жизнь в ее бессмысленном, безначальном, бесконечном, ризоматическом ветвлении. Если угодно, это биоцентризм. Человек здесь не обладает по сути никакими преимуществами, кроме уникальных эволюционных преференций, которые на самом-то деле случайны. С таким же успехом в тех или иных обстоятельствах могли бы получить уникальный эволюционный опыт рептилии или насекомые. Отсюда недалеко и до радикального вывода: если человек как вид хотя бы и гипотетически угрожает биосу, значит его нужно устранить.
    http://kondratio.livejournal.com/386756.html

    Reply
    1. Anonymous

      >Ризома – это беспрестанно ветвящиеся, переплетающиеся, запутанные корневища, которые способны время от времени создавать зыбкие плато, вскоре прорываемые новым ветвлением, и так до бесконечности

      Интересное определение.
      Похожее встречалось в истории древней Греции с историей Гордиева узла и еще раньше в качестве Медузы Горгоны (теже запутанные ветви-веревки) ,а в древней Руси в виде многоголового Змея Горыныча.

      Reply
  9. rhizome

    Чтобы кормить все эти стада, которые непрерывно жрут, непрерывно потребляют мегатоннами всё, (выбрасывая эти мегатонны обратно в среду, усвоив лишь маленький процент полезного, а осталное – в отвал) происходит перераспределение доходов от производительных сил люмпенам и паразитам. Но при этом если не дать бабла паразитам, производительным силам некому будет сбывать продукцию. И так по спирали: вырости прозводительным силам означает расширить круг едоков – паразитов, и так далее. Если в цифрах: чтобы прокормить 100 рыл, достаточно 2 человек. Предположим, из 100 – 50 это дети, старики, обслуга, (врачи, культура, образование) но все равно – 48 это паразиты. И вот выходит: Чтобы дать работу 2 людям надо расплодить 48 паразитов!

    И так по спирали. До бесконечности. Вот эта хрень должна же остановиться, не?
    http://avvakoum.livejournal.com/1589161.html

    Reply
  10. rhizome

    Уже к началу-середине XIX века очень многим мыслителям Запада стало ясно: то, что философы, политики, ученые называли Модерном и осознавали как «магистраль развития» в рамках Нового и Новейшего времени, — очевидным образом «проваливается».

    Эти мыслители, осознающие Модерн не в его бытовой буквальности (новизна во всех аспектах человеческого бытия), а определявшие его именно как победившую новую линию человеческого развития, видели, что главные ипостаси Модерна — в философском и научном смысле — оказываются под сомнением.
    https://gazeta.eot.su/article/%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%86%D0%B5%D0%BF%D1%82%D1%83%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%BD%D0%B5-%D0%B1%D1%8B%D1%82%D0%B8%D1%8F

    Reply
  11. rhizome

    Современная научная узкая специализация была совершенно неизвестна греческой науке ни в один из периодов ее существования. Достаточно посмотреть на списки трудов таких выдающихся людей, как Феофраст, Эратосфен, Посидоний, Гален или Птолемей, чтобы понять, что они отнюдь не были узкими специалистами. И вместо того, чтобы устремиться к «расширению горизонта», мы надеваем запотевшие очки или прислоняем глаз к замочной скважине, надеясь разглядеть через нее многообразие мира. Примером для нас сегодня становятся не да Винчи, не Гете, не Шеллинг, не Ломоносов, а Стив Джобс, поскольку путь в «Империю соблазна» всегда более заманчив, чем трудный путь универсальной личности. Мы ловим на несуществующих противоречиях тех, кто посмел остаться не только поэтом, а, к примеру, еще и скульптором, и политическим деятелем и, не приведи бог, галеристом.

    Доддс. Греки и иррациональное
    http://vk.com/wall-34217222_2865

    Reply
  12. sergeimorozov Post author

    Равенство, вместо того чтобы быть условием развития индивидуальности каждого человека, стало означать угасание индивидуальности.
    Фромм

    Reply
  13. Anonymous

    Примечания, пролегомены, энциклопедии, осмысление — интеллектуальная археология, стремление заполнить высыхающие вены призрачной кровью фолиантов и могил, пристальное изучение выражения лица фараона Тутанхамона. А за окном человеческое месиво митингов, демографический взрыв, женская эмансипация, крушение гуманизма, инфернальная симметрия конвейерных линий… Как мог на все это реагировать гордый, одинокий, непризнанный Дэвид Линдсей? Да понятно как: «И над Англией, и над Европой, и везде, и над всем миром… дома, мостовые, фактории, шахты, каменоломни, мосты, рельсы, автомобили, механизмы, сажа бесчисленных труб, трущобы, страшные углы, заляпанные грязью и бесстыдством… И повсюду царственная вульгарность этих борцов за легкое насыщение — человеческих двуногих, чей желудок, естественно, центр этой таинственной вселенной… Замученная, убитая жизнь имеет право спросить, куда подевалось все живое? И современные мужчины и женщины, не расслышав вопроса, продолжают свою болтовню о деньгах, спорте, комфорте, развлечениях и сексе. Брамины, стоики, христианские святые и мученики, пуритане, создатели героической музыки, возвышенные философы — все они были оправданием для такого уничтожения, но они исчезли и никто не пришел вслед за ними»
    В чем причина столь трагического положения? Откуда наплыл «закат Европы» и когда началась катастрофа? Демократия, материалистическая наука… но это, скорее, следствия. Разнообразные объяснения проходят в двух главных аспектах: остановка перводвигателя (смерть Бога, провозглашенная Ницше); агрессия инферно и еще более страшных сил беспредельного хаоса. В первом случае ситуация безнадежна, во втором — шанс остается, если согласиться с Вальтером Ратенау, что Бог отнюдь не всемогущ, что Бог страдает и борется.
    http://lapis-lapsus.livejournal.com/792370.html

    Reply
  14. Летописец

    > Максимальная концентрация массы происходит всегда в столице. В момент революции в Париже жило 600 000 человек.

    Численность жителей вашего Нового города тоже сопоставима:

    >Так можно определить примерный размер города – 50-100 тысяч рабочих мест, 300 – 400 тысяч человек. Будет меньше – не сложатся цепочки товаров и услуг, да и общегородские службы слишком дорого будут обходиться. А больше – и денег может не хватить, и людей.

    Вы не боитесь ,что в нем ситуация сразу начнет выходить из под контроля и начнутся массовые революции как первый предвестник “кровавый смысл времен, идущих ко дну” ?

    Reply
  15. Нигилист

    На редкость замечательная глава из книги Фридриха Юнгера.Рекомендую почитать на досуге.

    Если в обществе прекращается процесс образования типов, если ему более не удается производить тип в чистом виде – что тогда происходит? Его фундамент начинает трясти, дело доходит до революции, до устранения порядка типов, до появления общества, лишенного типов, до бюргерского общества, которое захватило власть на европейском континенте после Французской революции. Однако там, где порождение типов прекращается, необходимо происходит образование масс. Масса – это человек без типа, человек, живущий в обществе, лишенном типов. Если рассматривать великие произведения западноевропейской живописи, если подробно изучить каждое полотно и каждый рисунок начиная с Джотто и вплоть до Тьеполо, ни на одной картине мы не найдем масс, причем даже там, где изображено большое количество людей. Само это количество оказывается типом, и ранг этих картин измеряется тем, с какой силой и чистотой они отображают тип.
    http://www.nietzsche.ru/look/xxa/under/?curPos=3#9

    Reply
  16. Anonymous

    У нас еще известный социолог Борис Грушин разбирался с понятиями «масса» и «массовое сознание» («Мнения о мире и мир мнений», 1967). И потом в ходе длительной совместной работы периодически подтверждалось, что главное здесь – противопоставление массы не просто мелким и локальным общностям и даже не элитам или вождям, но именно социальным группам, структурированным и структурирующим. Масса и группы, групповое сознание и сознание массовое – это принципиально разные принципы организации социальных множеств.
    Общество делится на группы теми или иными дифференциальными признаками – демографическими (например, возрастными или этническими), профессиональными, имущественными, образовательными и пр. Считается очевидным, что богатые и образованные люди среднего возраста ведут себя иначе, чем молодые пенсионеры или бедные, но темные старики. Кросс-табуляции именно это и высчитывают, вплоть до гендерных различий в политических вкусах, в стереотипах реакции и поведения.
    Масса этих групповых различий не знает и знать не хочет. Здесь все поверх групп – или насквозь. В массе себя примерно одинаково ведут богатые, необразованные, русские, академики, пожилые мужчины и молодые женщины, инженеры, партийные члены, пролетарии, геи, искусствоведы, офисные планктоны, замминистры и олигархи с проститутками. Она потому и масса, что все смешивает.
    По этой же причине масса вовсе не обязана быть гигантской или хотя бы очень большой. Ценители конкретного анекдота – тоже масса (для удобства можно называть такие сборки «массовидными образованиями»).
    http://www.ng.ru/stsenarii/2015-09-22/9_postmodern.html

    Reply
  17. Нигилист

    Шизомасса постоянно распухает, т.к. желания – это всегда «желание продолжать желать», и дивиды, которые им подвержены, напоминают растущую раковую опухоль. Например, они пытаются стать большим национал-социалистом, чем сам Гитлер, большим коммунистом, чем Маркс, но получается лишь стать большими шутами, чем Петросян.И даже попытка достигнуть этого предела проходит не через качественное перерождение, а через ещё большее погружение в бездну безумия. Потому что ещё один важнейший симптом тотальной шизофрении – это отказ признать себя больным. Шизомасса считает себя здоровой, и убеждает себя в этом, объединившись в различные секты, не допускающие сторонней критики.Самое неприятное то, что мы живём лишь вначале этого сложного, масштабного процесса.
    В общем-то, выхода из этого безумного тупика всего два. Либо дождаться, когда вся оставшаяся человеческая оболочка полностью растворится в шизомассе и некие высвободившиеся архетипы уничтожат спектакль, либо поддаться и стать ещё одним безумным растением.
    https://vk.com/wall-127941960_368

    Reply
  18. Нигилист

    Стремление уточнить содержание термина «масса» поистине нелепо: это попытка придать смысл тому, что его не имеет. Говорят: «масса трудящихся». Но масса никогда не является ни массой трудящихся, ни массой какого-либо другого социального субъекта или объекта. «Крестьянские массы» старого времени массами как раз и не были: массу составляют лишь те, кто свободен от своих символических обязанностей (пойман в бесконечные «сети») и кому предназначено быть уже только многоликим результатом функционирования тех самых моделей, которым не удается их интегрировать и которые в конце концов предъявляют их лишь в качестве статистических остатков. Масса не обладает ни атрибутом, ни предикатом, ни качеством, ни референцией. Именно в этом состоит ее определенность, или радикальная неопределенность. Она не имеет социологической «реальности». У нее нет ничего общего с каким-либо реальным населением, какой-либо корпорацией, какой-либо особой социальной совокупностью. Любая попытка ее квалификации является всего лишь усилием отдать ее в руки социологии и оторвать от той неразличимости, которая не есть даже неразличимость равнозначности (бесконечная сумма равнозначных индивидов 1+1+1+1 – это ее социологическое определение), но выступает неразличимостью нейтрального, то есть ни того, ни другого («neuter»).
    Полярности одного и другого в массе больше нет. Именно этим создаются данная пустота и разрушительная мощь, которую масса испытывает на всех системах, живущих расхождением и различием полюсов (двух или – в системах более сложных – множества). Именно этим определяется то, что здесь невозможен обмен смыслами: они тут же рассеиваются, подобно тому, как рассеиваются в пустоте атомы. Именно по этой причине в массе невозможно также и отчуждение: здесь больше не существуют ни один, ни другой.
    Жан Бодрийяр

    Reply
  19. Голос из пустоты

    При аристократии у некоторых людей есть веские основания, чтобы жить. При демократии у большинства эти основания ничтожны. При охлократии ни у кого нет никаких оснований для жизни.Только аристократия может создавать значительные идеи и предметы. Каждый, я полагаю, согласится с тем, что такое государство должно предшествовать демократии или охлократии для построения оригинальной культуры. Меньшинство же склонно признавать более близкое к истине утверждение о том, что демократии и охлократии просто паразитируют за счёт аристократий, которые они свергли, постепенно истощая эстетические и интеллектуальные ресурсы, оставленные им в наследство самодержавием, ресурсы, которые они никогда бы не создали сами. Темп растраты этих ресурсов зависит от степени отхода от аристократии. Там, где дух прошлого не исчез совсем, процесс вырождения может быть очень медленным: определённые отжившие, но сохранившиеся влияния прошлого компенсируют упадок. Но там, где полную победу одерживает чернь, вкус неизбежно должен исчезнуть, и тогда мрачный триумф тупоумия торжествует над руинами культуры.

    Говард Филлипс Лавкрафт,Ницшеанство и реализм
    https://vk.com/topic-23161449_25932746

    Reply

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s