Циклы. Постмодерн. Пчелы

матрёшки1

Циклы. Постмодерн. Пчелы

Циклы

Бытие – оно само по себе циклическое.

Существуют циклы:
Цивилизационные
Национальные (В «Заговоре…)
Консорции – Корпорации (Тоже в «Заговоре…)
Человек
Год
Сутки

Все циклы повторяют природный цикл жизни человека. Почти все значащие, большие человеческие объединения подвержены цикличности.

Тупое детство – Безмозглая молодость – Зрелость – Старость – Старческий маразм.
Циклы повторяют жизнь человека в плане его качеств.

Есть еще сравнение с природным циклом. В природе жизненный цикл начинается с весны. Поэтому весна – лето – осень – зима, когда всё умирает. Это терминология Шпенглера. Но для цивилизаций придумал это не он. Это было еще в древних цивилизациях.

Греки выделяли века: Золотой – Серебряный – Медный – Железный. С каждым веком было все хуже, как у индусов в югах, вплоть до Кали-юги. Гесиод пишет о своем железном веке, что всё уже свершилось, что людей ждет только медленное угасание и одряхление. А так оно и было, так и произошло.

Циклы находятся друг в друге, как матрешки. Чем меньше цикл – тем он ярче. День и ночь перепутать сложно, смерть человека фиксируется без проблем, но смерть цивилизации – процесс неуловимый для неподготовленного наблюдателя. По этой же причине иногда кажется, что какая-то страна попала в такую ситуацию, что уже не может восстановиться – а она восстанавливается, как Феникс из пепла. А просто цикл у нее закончился консорциальный, а не национальный.

Этой же циклической жизненной схеме в той или иной степени подвергается абсолютное большинство общественных институтов и организаций. И даже промышленных корпораций.

Старению подвержены не только материальные общности, но и идеологии. Тот же либерализм начал с божественного рождения, прошел героическую молодость, пришел к своей вершине зрелости в начале ХХ века, а после начал быстрое падение, и закончил старческим маразмом в исполнении Айн Рэнд и пропагандой экономического людоедства.

Некоторые идеологии возникают только в определенные моменты цикла; например, переход к социализму начинается в момент перехода от зрелости к старости. Но есть циклы консорциальные-корпоративные, национальные и цивилизационные. У в каждом таком переходе происходит попытка перехода к социализму. И когда консорциальный цикл социализма заканчивается, нация от него отказывается вместе с консорцией, которая этот социализм провела. А когда заканчивается национальный цикл социализма, заканчивается нация. После построения мировой социалистической системы заканчивается цивилизация. Да, только Западная, но она, увы, глобальна. Так же, как с социализмом, происходит и с постмодерном. Есть группа, которая его принципы вполне естественно для себя проводит. Потому что группа – класс или сословие – уже состарилась до уровня постмодерна. Обычно живая нация ликвидирует эту группу, и новая группа начинает новый цикл. Но старая нация не может ликвидировать старую группу, и заражается постмодерном вся – что естественно для старой нации. Тогда постмодерн побеждает на национальном уровне, и нация умирает.

С превращением в массу – та же ситуация. Массовое общество существует не только в цивилизации, на ее последней стадии. Случалось много раз, в том числе в революциях Французской, Русской и Иранской, что массовое общество возникало на уровне аристократического сословия. Аристократия превращалась в массу. С внутренним социализмом и постмодерном. И тогда ее приканчивали, начиная новый консорциальный цикл.

Постмодерн может наступить для отдельно взятой социальной группы в отдельно взятой стране. Конечно, если группа большая, и страна большая соответственно. Постмодерн маркиза де Сада и постмодерн Вертинского – это и постмодерновое, и массовое – но для аристократии, ставшей постмодерновой массой.

Когда кроме массы в нации уже не остается никаких групп, на этом нация заканчивается. Социализм и постмодерн следуют обязательным прицепом.

Конец национального цикла всегда совпадает с концом консорциального цикла. А сейчас самый замечательный момент – заканчивается еще и цивилизационный цикл. Так что тройной постмодерн в одном флаконе.

Человек в старости страдает старческим маразмом. Группа в старости страдает постмодерном. Чисто возрастные заболевания. Неизлечимые.

Постмодерн – это суть времени. Это итоговая временная характеристика, предполагающая совокупность его свойств. Это итоговый определитель, это общее, из которого можно вывести частное. Если набирается несколько признаков постмодерна, то это значит, что все остальные тоже могут быть найдены, поскольку они есть. Где одно явление постмодерна – там и остальные. Например, где есть массовое общество – там можно искать постмодерн, хотя его может быть сразу не видно.

Признаки постмодерна, ходят вместе:

Падение качества, рост вариабельности
Метафизическая усталость Шпенглера
Утрата смыслов и формализм
«Восстание масс» Ортеги-и-Гассета
«Общество спектакля» Ги Дебора
Симулякры Бодрийяра
Мир символов, знаков и образов, замещающий мир реального
Матрица и многоматричность
Специализация и общая деградация человека-специалиста
Разрушение иерархий
Размывание наций и классов
Взаимонепонимание между людьми, ставшими слишком разными
Стирание границ между дополняющими противоположностями
Исчерпанность, Пустота, Нигилизм, «Буддизм», Смерть культуры
Социализм как усиление степени регулирования и распределения
Крушение мифа о человеке
Общество потребления
Время техники после времен гуманитарного и социального

В каких временах мы живем? В постмодерне, или «в последних». И вся жизнь идет от плохого к худшему, предопределенная взаимодействием всех вышеперечисленных моментов. Покончить с этим можно только покончив с постмодерном. А он прошит в массе на уровне харда. Не перепрошивается. Оттого и все попытки улучшения приводят только к ухудшениям; а когда это замечается, социальный процесс вообще замораживается. Но что тоже приводит только к ухудшению состояния.

Постмодерн

В чем суть постмодерна, его основная идея, заслуживающая бытового утилитарного знания? В том, что очень многое изменилось. Как бывает, когда человек переезжает в другой город или в другую страну. В данном случае переехал весь мир – из «страны модерн» в «страну постмодерн». И даже не переехал – переместили, тайно. В этой новой стране все иначе. А всем людям, оказавшимся в новой стране, не сказали, что они переехали.

В отличие от физического переезда, новый переезд не кажется явным. И это приводит к тому, что очень многие по-прежнему пытаются жить и действовать так, как будто они живут в «стране модерн», в мире модерна. Но этого мира больше нет; все законы жизни изменились.

Модерн – это состояние жизни. Его признаки: триумф национальных государств, национализм, буржуазия, пролетариат, борьба классов и их идеологий, массовые производства и массовые армии. В модерне появляется массовое общество, а когда кроме массового общества ничего не остается, модерн заканчивается.

Когда национальные государства размываются, нации стираются, классы теряют классовое самосознание, идеологии исчезают, массовые производства уступают место массовой сфере услуг – это состояние после модерна, или постмодерн. Одна из основных черт постмодерна – это окончательных переход к всеобщему массовому обществу, или обществу потребления. (Массовое общество и революция)

Но вышеперечисленное – это внешние, явные изменения. Главное – это слабоуловимое изменение человека, которое и лежит в фундаменте этих внешних изменений.

Человек претерпел биологическое изменение, и все его институты и отношения стали работать иначе, потому что они были рассчитаны на «того» человека, и созданы еще «тем» человеком. Это же касается всего написанного про природу человека. Это уже не про человека постмодерна. Это про «того», старого человека модерна, которого уже нет. Знание нового человека, конечно, присутствует, но оно чисто практично и обрывочно в каждой науке – его видят, но везде показывается только его кусочек. Так что люди оказываются в ситуации, когда человек не соответствует тем институтам и отношениям, в которых он живет; в результате у него с ними постоянный, хронический конфликт.

У людей постмодерна нет уже тех здоровых инстинктов, той энергии, чувств, состояний, и, следовательно, того деятельного восприятия мира, которое было у их предков. Меняется человек – меняется всё, все вещи, благо «человек есть мера всех вещей». И новые люди уже не понимают, что чувствовали люди прежние. Например, у новых людей «любовь придумали мужчины, чтобы не платить за секс». Что такое те прежние «любовь» и «мужчины», новые люди просто не понимают. Вся старая терминология воспринимается как подделка, как разводка. Патриотизм – это, например, разводка, чтобы кто-то за кого-то бесплатно воевал. Но что интересно, без этого понимания и другие вещи не получаются. Те же революции, например. Если любви как чувства нет, то его не получится сублимировать в патриотизм или революцию. Патриотизм модерна и патриотизм постмодерна – очень разные, вплоть до противоположности, вещи. Потому что патриотизм постмодерна – это действительно разводка. Но из постмодерна и старый, настоящий патриотизм тоже кажется разводкой, предки друг друга разводили, французы американцев развели на войну за независимость, например; кажется, но на самом деле было не так. Патриотизм модерна звучит как Марсельеза и Полонез Огинского; тот же патриотизм в постмодерне – «я съебываю из сраной рашки, спиздив сраный трактор».

Если человек не понимает, что такое любовь, тогда все ее наблюдаемые проявления будут отрицаться и сводиться к иным мотивациям, к тому же «…чтобы не платить за секс». Но в относительных системах координат этих людей оно ведь так и есть, поскольку если любви не существует, то она придумана для чего-то. А ведь это уже иное мышление, мышление Иного и Чужого. У массового человека постмодерна иные истины. А это не перевоспитать, не переделать. Это другой хард.

Перемолотые цивилизацией в труху люди понимать людей прежних уже не в состоянии. (Специалисты по этому вопросу – и то не понимают толком, хотя и пытаются.) Им естественно кажется, что и прежде люди были такими же, как и сейчас, как и всегда. А ошибку они в силу своего состояния понять тоже не способны. Регулярно пытаются повторить в постмодерне что-то модерновое – и всегда получается пародия. Что еще больше убеждает людей в правильности неверного понимания. Мозги еще работают, но видение мира уже иное. Человек видит мир через себя, через внутреннюю призму состояний и чувств – а они уже другие. И мир другой, и видится по-другому, и видится он другому человеку.

Вера исчезает. И не потому, что все вдруг уверовали в атеизм. Исчезает не религия, исчезает вера, без которой религия превращается в пародию на саму себя. А исчезает потому, что чувства уже не те. И потому, что слабые мозги уже не могут удерживать в сознании сложные абстрактные образы – объекты веры. И не могут охватывать большие области мира в одном знании, т.е не обладают способностью к широте мышления. Так что проблема чисто техническая, религиозный софт тот же, человеческий хард испортился. И снова к вопросу понимания: «Ах, какими идиотами были люди последние 10000 лет! Верили в бога! Не, одни мы умные!»

В общем, курение здорового человека сильно отличается от курения человека постмодерна.

Человек изменил мир. Измененный мир изменил человека под себя. И при этом его уничтожил как человека. Прежнего человека уничтожил, пародию создал.

А к чему в сумме ведет собрание этих нарушений? А к тому, что меняются предпочтения. На противоположные. И дальше к тому, что из конфетки и какашки масса всегда будет выбирать какашку. И что особенно грустно, она будет заставлять всех ее есть. Так что восставать против массы придется.

Пчелы

Группа всегда умирает. Мы все умрем? Да. А если не хочется? Что делать? Роиться. Роение – это больше, чем и деление, и вегетация, и почкование. Группы роятся, размножаются, как насекомые. Нации размножаются роением. Причем рой покидает прежнюю структуру, при этом он может остаться на том же самом месте. Роение, да. Так что действительно, всё фигня, кроме пчел.

Инструкция из Вики:
Рое́ние — или брачный полёт насекомых — более или менее продолжительный полёт половозрелых насекомых, предпринимаемый со специальной целью — деление одной пчелосемьи надвое (при этом одна пчелосемья остаётся в родительском улье, а отделившаяся часть помещается в новый улей).

46 thoughts on “Циклы. Постмодерн. Пчелы

  1. Anonymous

    “Бог умер” (Ницше, нем. Gott ist tot), и, со смертью Бога – умирает человек. На смену человеку приходит “разумное животное”. Отсюда и религиозное мракобесие, отсюда и весь этот Ниагарский водопад маразма, который льётся потоком с экранов телевизоров. Вчера вечером случайно увидел развлекательную телепередачу “Импровизация” на телеканале ТНТ, – там двое молодых людей с завязанными глазами ходили босиком по расставленным на полу мышеловкам. Мышеловки щёлкали им по пальцам, а народ в зале смеялся. Ещё раньше там показывали парней, которых на сцене било током, если они в диалоге произностили “запрещённый” ведущим звук. И опять народ смеялся… Как же это пошло и примитивно! Это примерно то же самое, что сделать подножку человеку, а потом смеяться над ним, как он упал в грязь. Так может поступить только какой-нибудь совершенно невоспитанный ребёнок, с задержкой психического развития. Так и хочется крикнуть в зал: “эй, люди, вы что, все с ЗПР”? Так, глядишь, доживём до того, что по телеку будут показывать охоту на живых людей для развлечения публики, как это изображено в каком-то американском фантастическом фильме про постапокалипсис, который я смотрел лет 30 назад.
    http://ltraditionalist.livejournal.com/1028901.html

    Reply
  2. Anonymous

    Хорошо известно, что по мере старения цивилизации ее основные ценности рискуют потерять свое значение для носителей этой культуры. Скептицизм, сомнение и безразличие начинают подтачивать духовную структуру цивилизации. Такой скептицизм по отношению ко всем ценностям, крайнее отрицание возможностей добронравной жизни начинают появляться в месопотамской цивилизации в I тысячелетии до н. э. Этот скептицизм нашел выражение в длинном диалоге между хозяином и его рабом; он известен как «Пессимистический диалог».
    http://sci.house/fundamentalnaya-filosofiya/otritsanie-vseh-tsennostey-pessimisticheskiy-57903.html

    Reply
    1. Белая Ворона

      Теодор Моммзен, История Рима, Книга Третья, Глава XIV

      “большая внутренняя пустота, значительное внешнее усложнение фабулы, отделка деталей, остроумие, разная путаница и замена одних лиц другими, абсурд, загадки, перетасовки, деструкция художественной композиции…” – ничего не напоминает? что, постмодернизм?
      http://wutheringkites.livejournal.com/137854.html

      Reply
      1. Anonymous

        Последний значительный поэт Рима Ювенал и последний крупный писатель Греции Лукиан работали в ироничной манере. Обе литературы завершились иронией. Вот так, наверно, все и закончится — и в литературе, и вне ее.
        Эмиль Чоран
        https://e-bolshakov.livejournal.com/71361.html

  3. Anonymous

    Состояние философии после того, как философия закончилась, состояние человечества и его мышления после того, как мысль потеряла всякое значение и надлежащее место в культуре, вопрос о бытии после того как бытие не просто «спряталось», но перестало быть темой ностальгического отсутствия и отчаянного вопрошания, что составляло мотив основного экзистенциалистского направления философии ХХ века .Так Мартин Хайдеггер утверждал: «Когда мы говорим, смотрите, какой мрак, мы еще помним о солнце, нам есть еще с чем сравнивать, но придут те, которым не с чем будет сравнивать». Это мы. Мы пришли и даже не понимаем, что мы в ночи, совсем не знаем света. Мы говорим: «ну разве это ночь?» Мы не знаем ничего другого, и говорим – «это просто так», «это мы такие», «это – развитие».
    http://www.platonizm.ru/content/dugin-ag-postfilosofiya-1-tri-paradigmy

    Reply
  4. Anonymous

    Предметным символом – эмблемой династии Меровингов были золотые пчелы, усыпанные гранатами. Золото и гранаты – обычный для эпохи Великого переселения народов стиль клуазоне. «Эпохой золота и крови» назвал Великое переселение народов петербургский археолог М. Б. Щукин. Глиняные или костяные фигурки пчел (археологи иногда неточно называют их «цикадами») находят в погребениях знатных франков и тюрингов. Пчела была языческим символом бессмертия (возможно, переселения душ), вечной жизни. «Женами победы» (др.-англ. sigewif) в древнегерманской традиции именуют и валькирий, и пчел.
    http://www.nashaepoha.ru/?id=1803&lang=1&page=obj67854

    Reply
    1. Летописец

      В христианском мире Феникс означает триумф вечной жизни, воскрешение, веру, постоянство; это символ Христа. В раннем христианстве Феникс постоянно встречается на погребальных плитах: здесь его значение — победа над смертью, воскрешение из мёртвых. На Руси у Феникса были аналоги: Жар-птица и Финист.
      https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D1%81

      Reply
  5. Anonymous

    В наше время, на исходе первого десятилетия XXI века, мы можем ясно констатировать, что эпоха Постмодерна, обещавшая стать эсхатологической (последней, конечной), подходит к концу – Постмодерн оказался также недолговечен, как и Модерн. И перед нами ясно стоит задача Преодоления Постмодерна. Решение этой задачи невозможно, если мы воспримем ее автономно, как самоцель, без четкого понимания, зачем нам нужно это преодоление. Преодоление Постмодерна – это преодоление философии самодовлеющего релятивизма и нигилизма, ставящего на один уровень все возможные позиции, отказывающей в монополии на Истину. Основная стратегия Постмодерна – это “игра на понижение”, девальвация и виртуализация любых мировоззренческих вызовов и конфликтов, и поэтому этой стратегии можно противопоставить только обратную “игру на повышение”, сверхсерьезное отношение к этим вызовам и конфликтам, напоминание об их реальном онтологическом значении. Это значение возникает из невиртуального, прямого влияния этих вызовов и конфликтов на жизнь каждой отдельной личности и жизнь общества в целом. Мы можем бесконечно рассуждать о “конце идеологий”, но никуда не исчезли те реалии, на которых физически держится существующий мир и которые требуют “идеологического” оправдания – государственное господство над территориями, энергетические источники, монополии на ресурсы, оружие массового уничтожения, аппараты легитимного насилия, наконец, медийная и культурная пропаганда. Эти явления не только не исчезли, они никогда не исчезнут, ибо они позволяют реализовать свои цели различным мировоззренческим позициям, особенно самую главную из этих целей – тотальную монополию на Истину.
    http://www.katehon.ru/html/top/philosophia/preodolenie_postmoderna.htm

    Reply
  6. sergeimorozov Post author

    “Помните, демократия не длится вечно. Вскоре она изнашивается, выдыхается и уничтожает себя. Не было еще демократии, которая не покончила бы сама с собой.”
    Джон Куинси Адамс – 5-й президент США.

    Reply
  7. sergeimorozov Post author

    У любой страны современного мира может быть только одна позитивная роль – обеспечивать своим гражданам высокий и постоянно растущий уровень жизни, комфорта и безопасности
    Финансист и директор программы «Экономическая политика» московского Центра Карнеги Андрей Мовчан

    Reply
  8. Летописец

    С детства привыкла слышать о вырождении аристократии. Чехов, в частности, подробно описал этот феномен в «Вишневом саду», Гончаров, опять-таки, в «Обломове». Обычно такой процесс преподносится как нечто само собой разумеющееся: один класс себя полностью исчерпал, выполнил свою историческую миссию, и теперь ему на смену приходит следующий. Буржуазия скупает родовые имения дворянства, а затем бодрые пролетарии все у них забирают и отдают государству. Сторонники прогресса предполагают, будто цивилизация и должна развиваться именно в таком направлении, от чахлого к сильному, грубому и здоровому.
    Однако, если оглянуться вокруг и внимательно всмотреться в тех, у кого сейчас бабки и власть ? ну, кто пришел на смену рабочим и крестьянам ? то, честно говоря, довольно сложно себе представить, куда им еще вырождаться. В какую сторону? Дальше, по-моему, уже некуда.
    http://pustoshit.com/20/marusia.html

    Reply
  9. Крот

    Как оказалось, топливом для модерна, для его великих достижений служило всё то, что было упразднено как старое и отжившее. Энтропийное общество, общество институционального разрушения, подошло к своему концу, ибо разрушать более нечего.
    Из вышесказанного становится ясно, что альтернативой энтропийному обществу может стать только общество антиэнтропийное. Принципиален только вопрос, будет ли это общество абсолютно дикое, возникшее стихийно после глобальной катастрофы, или общество, построенное с вполне чёткой целью. Единственный выход, который видим мы — сознательное строительство антиэнтропийного общества, призванного сохранить и развить достижения модерна. На практике это будет означать не хаотизацию общества, не его упрощение, а его институциональное усложнение.
    http://www.sensusnovus.ru/featured/2017/01/03/24479.html

    Reply
  10. Крот

    “Постмодерн как супермаркет всех культур, ценники с которых сняты (может быть, на переучет)”. (В.Л. Рабинович)

    Reply
  11. sergeimorozov Post author

    Чтобы узнать, что должно случиться, достаточно проследить то, что было. Это происходит от того, что все человеческие дела делаются людьми, которые имели и всегда будут иметь одни и те же страсти и поэтому неизбежно будут должны давать одни и те же результаты.
    Николо Макиавелли.

    Reply
  12. Белая Ворона

    …То, что мы делаем, не относится к понятию «рок», «творчество» и т. п. То, что мы делаем — это акт выстаивания относительно огромного нагромождения всей этой грязи, мерзости, которая на нас валится. И сейчас нужно выстоять против чудовищного натиска этой безобразной дряни — всей системы европейской цивилизации, полностью всей — с литературой, искусством… Не надо никакого искусства, не надо никакой литературы, надо быть Живым.
    Егор Летов

    Reply
  13. Anonymous

    Дугин:
    ..И в конечном итоге, постмодерн наступает тогда, когда человек опускает руки и пассивно сдается перед потоком информации, которая начинает формировать полностью его. Когда человек не потребитель информации, а ее объект, который она перемалывает в капусту. И многие постмодернисты уже говорят – отлично. Это будут шизомассы. Люди, которые откажутся от иллюзии субъекта, от иллюзии структурированного знания, будут жить как клубневые растения в этом совершенно шизоидном мире..
    Вот что нас ожидает и где мы уже одной ногой живем. Конечно, мы еще наполовину нашим мозгом мыслим как люди эпохи Просвещения, а постмодерн уже здесь.

    Reply
  14. Anonymous

    Уже в XIX веке сложились новые условия жизни. Мир перестал быть сплошным кошмаром с нищетой, болезнями, грязью и невежеством для большинства. Дальше – больше, и XX век утвердил право каждого на более или менее достойное существование. И ни один нормальный европеец не захотел бы оказаться на месте своих предков XVIII столетия. Но к хорошему, как известно, быстро привыкаешь, и новая жизнь с ее удобствами не просто породила новые желания и новые запросы, но и вызвала уверенность, что «завтра будет лучше, чем вчера». Человек привык к благам цивилизации и воспринимает их едва ли не как явления природы. Эта милая привычка да плюс к тому потребление как часть новой экономической системы оказали влияние на формирование нового человека. И вот окончательно сбываются все тревоги Ортеги-и-Гассета: обычный человек стал гедонистом, интересующимся исключительно собственным благополучием, искренне не понимающим, как и зачем нужно интересоваться чем-то еще, настроенным только на приятное, не желающим подчиняться никаким требованиям – ни внешним, ни внутренним. Вспомним советскую реальность: «Я хату покинул, пошел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать…» Нечего и говорить, что сегодня все это невозможно (само собой, дело не в буквальной передаче земель). Наш современник зачастую просто не понимает своих дедов и уверен, что энтузиазм, бескорыстие и мечта о всеобщей справедливости – это «совковая пропаганда». Себя же такой современник считает свободным и искренне не догадывается, что никакого свободного выбора он не совершал, а просто изменился вместе с изменчивым миром. В нынешних условиях энтузиазм и бескорыстие – неэффективная система ценностей, не отвечающая запросам эпохи. А потому и рядовой человек, обыкновенно плывущий по течению и инстинктивно чувствующий изменения в окружающем мире, выбирает то, что эффективно.
    http://www.sovross.ru/articles/1553/32835

    Reply
  15. Голос из пустоты

    Из последнего интервью Кормильцева:

    Если говорить о том, что сейчас называют либеральной западной цивилизацией, то лично у меня главная к ней претензия — это то, что она не либеральная, в том смысле, как это понимали классические либералы. В этом смысле мне бы очень хотелось, чтобы всем стала ясна ложь, заложенная в её названии. Для начала. Это, между прочим, уже шаг к её уничтожению, для чего не нужно располагать никакими фантастическими силами.Безусловно, сложившаяся система отношений, которая навязывается как универсальная и которая имеет совершенно чёткие и понятные центры навязывания, чётко обозначенную политику навязывания и чётко обозначенные собственные задачи — это опасное явление. И я бы его, наверное, уничтожил. Если допустить, что я располагаю неким демиургическим всемогуществом, то я бы уничтожал её, как уничтожает врач онколог раковую опухоль, метастазы. Я бы очень тщательно выбирал, где бы провести линию разреза, чтобы не задеть здоровые ткани. Для меня современное развитие т.н. «либерального западного проекта» подобно злокачественному заболеванию.То есть некоторая совокупность внутренне здоровых идей, которые формулировались в XVII, XVIII веках, и которые парадоксальным образом породили как эту т.н. либеральную цивилизацию, так и её самых яростных противников, как справа, так и слева. Все они выросли из одного корня. Из корня постановки вопроса по отношению к той традиции в контексте средневековой северной европейской культуры. Там, безусловно, было много здоровых идей, которые нужно чётко отделить от их практического воплощения, от их интерпретации и их манипуляции, произошедшей в более позднее время. Но сам этот нарост в виде современного либерализма, я бы конечно уничтожил без малейшего сожаления и совершенно беспощадно. При этом, если мы говорим, что цивилизация — это есть отношения, то есть и носители этих отношений. Есть люди, которые практически неисправимы, с ними разговаривать практически бесполезно. Следовательно при подобной хирургической операции мне пришлось бы пожертвовать ими. Это бесспорно.
    http://www.qwas.ru/russia/nbp-info/id_47498/

    Reply
  16. Его Божественная Тень

    Когда смотришь на великие творения, которыми полна Италия, и думаешь о последующем упадке, когда понимаешь, насколько поколения, их создавшие, превосходили нас в творческой мощи и непосредственной силе воображения, когда вспоминаешь, что ранее нас все цивилизации расцветали только для того, чтобы потом завянуть и рассыпаться прахом, – тогда спрашиваешь себя, не будет ли иметь подобный же жребий и та цивилизация, в которой живем мы сами, и не даст ли грандиозное зданий, в котором мы сейчас находимся, в свою очередь, своими обломками материал для какого-нибудь нового, неведомого сооружения, где обновленный род человеческий найдет для себя лучшее убежище?
    Ипполит Тэн.”Путешествие по Италии”.

    Reply
  17. Его Божественная Тень

    Рыцарь встает перед выбором – быть или не быть.

    Быть – значит воплотить в себе героический принцип, и сквозь толщу отвратительных миражей и тотальной бессмысленности утверждать ценности вечного характера. Не быть – значит капитулировать перед Постмодерном, пойти с ним на губительный компромисс и раствориться в затхлом болоте выхолощенных символов. Это принципиальная развилка.Сложность состоит не только в том, что пройти путем героя сложно само по себе, но и в том, что сам Постмодерн пытается вмешаться во внутреннее бытие рыцаря, используя свою основную атакующую стратегию – поток симулякров, дублей и подмен истинных вещей. Общество коварно и навязчиво выдает небытие за бытие, сбивая ориентиры рыцаря, поражая его неуверенностью и сомнениями.
    Прежде чем сделать шаг, рыцарю следует осознать, в каком направлении он его делает – вечного Неба или бездны Постмодерна. Ведь у вечных рыцарей есть сумеречные двойники, похожие на них внешне, но не являющиеся ими по сути. И двойник этот ближе, чем кажется.
    Рассмотрим некоторые аспекты личности рыцаря, и осуществим различение с дублем.
    https://vk.com/wall-49696086_3124

    Reply
  18. Дед Мороз

    На основании своей главной социологической концепции об ограниченности социокультурных, философских и политических возможностей (из которых общество вынуждено выбирать свои ценностные ориентиры) П. Сорокин приходит к выводу о том, что никакого абсолютного прогресса не существует и что социальная динамика развертывается по строго определенной цепочке типов: идеационный–идеалистический–чувственный или чувственный–идеационный–идеалистический и снова чувственный.
    Важно заметить, что последовательность именно такова: от чувственного переход осуществляется только к идеационному, а не к идеалистическому. Сорокин объясняет это тем, что от чувственной цивилизации, да еще находящейся в состоянии упадка (а упадок и есть предпосылка перехода к следующей фазе), мягкий возврат к гармоничному идеалистическому типу невозможен, и напротив, эксцессы материализма лечатся противоположными эксцессами фанатичного идеализма.
    На базе огромного количества эмпирических данных Сорокин доказывает, что смена этих типов является общим свойством самых различных обществ — от архаических и религиозных до «цивилизованных» и самых современных. Он подробно разбирает природу влияний (внутренних и внешних), оказываемых на социокультурные системы и провоцирующих трансформации и флуктуации. В зависимости от направленности и качества этих сил общество того или иного типа может держаться долго или рассыпаться довольно быстро — длина исторического цикла общества каждого типа не может быть определена однозначно или даже приблизительно, так как это зависит от множества непредсказуемых факторов.
    Неизбежными являются только сама смена обществ и основные этапы, сопровождающие каждый цикл, — расцвет, укрепление (мужание) и распад.
    https://vk.com/wall-60426665_11418

    Reply
  19. НЛО

    Как сегодня говорят о конце науки у Хоргана, как говорят о конце истории у Фукуямы, можно говорить о конце любви. The end of the love. Не просто конец интрижки, а конец любви как явления, создавшего уникальную модель западной культуры. Я не говорю, что это хорошо. Мы на ней воспитаны. Мы родились в мире, где любовь еще существовала, но умрем в мире, где ее не больше будет. Будет все остальное – сексуальность, наслаждения, машина желаний и пересадка органов, ботокс и латекс. Все что угодно, только не любовь. Все что угодно, только не это тонкое, хрупкое, но сильное чувство.
    https://vk.com/wall-161929267_12

    Reply
  20. Anonymous

    Мы — последние. Почти что самые последние. Сразу после нас начинается другое время, совсем другой мир, принадлежащий тем, кто уже больше ни во что не верит, гордясь и бравируя этим. Сразу же после нас начинается мир, который мы назвали и неустанно называем современным миром. Мир умничающий. Мир рассудочных, передовых, знающих, тех, кого ничему не научишь, тех, кого просто так не обведёшь вокруг пальца. Мир тех, кого нечему больше учить. Мир тех, кто умничает. Мир не таких простофиль и простаков, как мы. То есть мир тех, кто ни во что не верит, даже в атеизм, кто собой не жертвует, ничему себя не посвящает. Он противостоит, противоречит всем прежним культурам вместе взятым, всем прежним режимам, всем прежним сообществам, всему тому, что является культурой, тому, что представляет собой град. Впервые в мировой истории целый мир живёт и процветает, выглядит процветающим вопреки всякой культуре. И пусть меня поймут правильно. Я не говорю, что это навсегда. Наша раса видела и не такое. Но всё же это касается настоящего. А мы в нём живём.
    (Charles Péguy. Notre Jeunesse)
    https://vk.com/wall-47236166_20966

    Reply
  21. Капитан Очевидность

    Мы живем в эпоху постмодерна, где искусство кончилось, поэзии нет, живописи нет, культуры нет. Это можно сказать о всей белой цивилизации. Абсолютно понятно, что происходит – иссякла кровь мифа, поэтому искусству не к чему больше обращаться и, соответственно, нечем жить.Феноменальный взрыв художественной деятельности первой половины двадцатого века, который дал серьезное количество великих людей, суть агония европейского искусства в частности, белой цивилизации вообще. Все, что мы видим на протяжении второй половины двадцатого века и начала двадцать первого ни в коей мере не может утешить.Закат Европы всё колоритней. Уточним, патриархальной Европы которая усвоила женскую ориентацию и женский модус бытия.
    https://vk.com/@uber__mensch-o-matriarhate-evgenii-golovin

    Reply
  22. sergeimorozov Post author

    Озимандия (1817)
    Рассказывал мне странник, что в пустыне,
    В песках, две каменных ноги стоят
    Без туловища с давних пор поныне.
    У ног — разбитый лик, чей властный взгляд
    Исполнен столь насмешливой гордыни,
    Что можно восхититься мастерством,
    Которое в таких сердцах читало,
    Запечатлев живое в неживом.
    И письмена взывают с пьедестала:
    «Я Озимандия. Я царь царей.
    Моей державе в мире места мало.
    Все рушится. Нет ничего быстрей
    Песков, которым словно не пристало
    Вокруг развалин медлить в беге дней».

    Перси Биши Шелли (Перевод В.Б. Микушевича)

    Reply
  23. Капитан Очевидность

    «Нет никакого смысла питать иллюзии: мы находимся в конце цикла».
    Юлиус Эвола.

    Reply
  24. Капитан Очевидность

    Постмодерн это торжество психически неуравновешанной бездарности, мучающейся от ревности к прошлому и героям прошлого во имя своего сиюсекундного величия и всеобщего охмурения. Наполеон или Суворов не мучались ревностью к Александру Великому и не требовали запретить преподавание его деяний в школе. У них было меньше власти, но лучше с психикой. Ницше соревновался, но не требовал стереть из нашей памяти книги Аристотеля или Канта. Историк Тарле не требовал сжечь книги историка Карамзина, чай, не Фоменко. Постмодерн это победоносный марш пустышек и психопатов.
    https://kosarex.livejournal.com/3592281.html

    Reply
  25. Anonymous

    Есть ощущение, что мы живём в какую-то «бессмысленную эпоху». Когда все вокруг болтают о чём угодно, да всё не о том. Когда нельзя не только проговорить вслух и попробовать решить серьёзную и даже неотложную проблему, но просто застыть на миг, чтобы её хотя бы осознать, назвать по имени, а не по масс-медийной кликухе, покрывающей истинные природу и смысл означаемого.
    Когда «наверху» нет тех, кто вызывал бы, если не восхищение или уважение, то хотя бы ненависть. Кому в юности хотелось бы подражать или кого хотелось бы свергнуть. Ну, или хотя бы превзойти. Нет кумиров и злодеев. Есть бесконечные обер-статисты тех или иных беспрерывно и бессмысленно мелькающих, как в калейдоскопе, «обстоятельств».
    Нет властителей дум. Нет Нобелевских лауреатов, которые были бы по-настоящему резонансны и узнаваемы, нет задающих стиль и тон писателей, поэтов, композиторов, художников, режиссёров, дизайнеров, артистов – хотя бы клоунов или мимов. Есть скоротечные фавориты блиц-поколений – даже не на час. На 15 минут. Или секунд…
    Нет запроса на профессионализм и компетентность. Есть крепнущий спрос на титулы, самопиар и самозванство.
    Нет вкуса к локальной множественности и шедеврам. Есть устойчивая тяга к глобальному единообразию и конвейеру.
    Нет великих политических фантазий и устремлений. По крайней мере, новых.
    Нет, одним словом, ничего гуманитарно значимого. Всё оно – галимая дурь, занудный тухляк или, в лучшем случае, изящный винтаж.
    https://kotsubinsky.livejournal.com/534908.html

    Reply
  26. Anonymous

    Есть логика восхождения – прогресса, эволюции, развития. Об этом много писали и думали. Но есть и другая логика – логика нисхождения, упадка, вырождения, деградации. А о ней писали совсем мало. ХХ век заявил о себе декадентством. Здесь был прописан эмпириокритицизм, здесь же прописался и постмодернизм. Ленин оценил первый как «реакционную философию». Таков же и постмодернизм. И если «акция» есть действие, направленное вперед и вверх, то ре-акция – назад и вниз. «Декаданс» – не обидная кличка. Это самоназвание.
    https://rkrp-rpk.ru/2008/12/04/материализм-и-постмодернизм/

    Reply
  27. sergeimorozov Post author

    Европейская цивилизация повторила судьбу римской империи, став жертвой адской смеси языческой греческой логики и философии с монотеистическим иудео-христианством. И теперь, лишенная разумной божественной энергии, она погружается в турбулентные, бездны хаоса, в сновидческие и алеаторические сопряжения жизни и смерти. Потому что в этих сумрачных, количественно безграничных областях, в климате хищной материализации может царить только непредсказуемая изменчивость, тотальный мираж и высасывающий душу страх физической гибели.
    Евгений Головин. Артюр Рембо и неоплатоническая традиция.

    Reply
  28. Anonymous

    «Но это движение [рода человеческого] не идёт, как полагают, от малого к великому, наоборот, в начале всегда находится великое, гигантское, а органически оформленное, суженное следует за ним. Гомер столь велик, что никакая более поздняя эпоха была не в состоянии породить нечто подобное, но и трагедия Софокла была бы в гомеровскую эпоху чем-то невозможным. Времена отличаются друг от друга не большим или меньшим масштабом так называемой культуры, но обладают внутренним различием, их различия по своей сущности и качеству суть различия в принципах, которые следуют друг за другом и каждый из которых в своё время может достичь высшего развития».
    Фридрих Вильгельм Йозеф фон Шеллинг
    https://vk.com/wall-166039184_839

    Reply
  29. sergeimorozov Post author

    История не удалась. В истории нет прогресса. Будущее не лучше прошлого. В прошлом было больше красоты. Культура после периода своего цветения понижается в своём качественном уровне. Воля к святости, воля к гениальности угасает и торжествует воля к могуществу жизни, устроению жизни и благополучию жизни. Высшие подъёмы духовности принадлежат былым эпохам. Дух идёт на убыль и время убыли духа есть время торжества буржуа. Образы рыцаря и монаха, философа и поэта замещаются новым образом «буржуа», исполненным жаждой могущества над миром. Завоевателя. Организатора и торговца. Центр жизни перемещается. Нарушается органический иерархический строй жизни. Центр жизни переносится на периферию. Таково время машинной индустриально-капиталистической цивилизации Европы и Америки. В ней погибает духовная культура старой Европы с её священной символикой и священным преданием (с).Николай Бердяев

    Reply
  30. Anonymous

    Легитимация идиотов, фриков и первертов в качестве норматива (шизомассы) лишает человека последней возможности нормативной индивидуации, так как исчезает представление об общей базе (коллективном бессознательном) и об императивном сценарии (социализации). Вместо человека как задания появляется человек как данность с экзистенциальным лозунгом «И так сойдет».
    В результате исчезает «большой человек» как нормативная интегрирующая инстанция, которая ориентировала бы социализацию и индивидуацию по ясно обозначенному сценарию, отражающему основные параметры каждого конкретного общества, то есть конкретные издания «большого человека». Остается только «маленький человек», не равный ни обществу, ни бессознательному, ни структуре. Это значит, что он больше не может утвердить свое содержания, поскольку выпадает из всех языков. Он утрачивает свое коннотативное свойство, – в сопоставлении с общим языковым полем, – выпадает из текста и превращается в пустой знак, не означающий ничего ни для других, ни для самого себя.
    Александр Дугин «Воображение. Философия, социология, структуры».
    https://vk.com/wall18631635_6991

    Reply
  31. Anonymous

    Наша болезнь жить под конец дня мира, в вечер, жуткая вонь гниения которого невыносима
    Георг Хайм

    Reply
  32. Anonymous

    Всё, приехали, конечная остановка.Если раньше Меч Диурна создавал глобальные противоположности типа “Где Свет, а где Тьма, подлежащая уничтожению”, потом – “Где Знание, а где Невежество”, то теперь он используется для формулировки и поиска ответов на вопросы типа: “Где модные очки, а где – немодные” и “Какой самокат сейчас в тренде, а какой – вчерашний день”.Раньше Диурн решал судьбы мира, теперь он решает судьбу ламберсексуальной бороды – завивать её или нет?
    Подытожим: история цивилизации – это история деградации диурна: Диурн => Логос => Логика => Логистика => Логема.И вот эта история завершилась.Последователи Жильбера Дюрана не устают подчёркивать и мы подчеркнём тоже: логема – это всё ещё диурн!
    Логема – это последний пункт деградации диурна, уменьшение его мощи и масштаба до абсолютно комичных размеров.
    https://andeadd.livejournal.com/1347992.html

    Reply
  33. sergeimorozov Post author

    Еще одна книга про циклы
    Стогов Илья Юрьевич
    Пепел империй. В поисках законов истории
    https://www.litmir.me/br/?b=208777&p=1
    Что бы вы по этому поводу ни думали, современная наука история ни в каком смысле не является наукой.
    За словом «история» сегодня скрывается частично коллекция допотопных анекдотов, частично — набор колотых горшков, а по большей части — дырка от бублика. Никакой науки за этим словом не скрывается.

    Reply
  34. Anonymous

    Великий Гёте говаривал: каждый человек есть сын своего времени и своего народа. Мы живём в эпоху постмодернизма. Это наше время. Это то, что нас окружает, то, с чем мы соприкасаемся каждый день на протяжении многих лет, фактически, на протяжении всей жизни. Это единственное, что мы по настоящему знаем. Это значит, что суть постмодернизма, его лейтмотив сидит в каждом из нас. Большинство людей ничего не знают про философов Фуко и Деррида, да и значение слова «постмодернизм» понимают смутно, но, несмотря на это, пропитаны постмодернизмом полностью, если не живут в глухой деревне без связи с внешним миром. И потому каждого из нас, жителей эпохи постмодернизма, объединяют общие желания, идеалы, устремления. Как в эпоху классицизма люди со спокойной уверенностью верили в гармоничность мироустройства и силу человеческого разума, а люди эпохи романтизма грезили прекрасным идеалом красоты и протестовали против мещанской серости, так и мы, нынешние люди, воспитанные постмодернистскими фильмами, статьями, песнями, книгами и рассуждениями, имеем общие черты. Мы верим, что нет ничего важнее личной свободы, при этом не уверены, что есть хоть что-то по настоящему важное. Скепсис и пессимизм для нас – признак ума, идеалистичность и вера в идеал – признак глупой наивности. Мы гордимся тем, что мы – яркие индивидуумы и с презрением относимся к «серой массе». При этом мы всё это прекрасно про себя знаем и иронизируем над собой.
    https://borismedinskiy.livejournal.com/2114.html

    Reply
  35. Anonymous

    Молодёжь, которая «не такая» — это не только старческое брюзжание. Процессы затягивания возраста детства действительно происходят. Ведь ещё в 1959 году соратница основателя аналитической психологии Мария-Луиза фон Франц говорила, что становится очень много людей с психологическим комплексом puer aeternus (вечный ребёнок). И мне видится в этом один из признаков эпохи архетипа Шут.
    Многие специалисты по архетипам Пирсон представляют себе под Шутом кого-то вроде Шико, сыгранного А. Горбуновым в российском сериале «Графиня де Монсоро»: умный, колкий и т.п.Но на самом деле надо помнить, что первоначальный источник архетипов Пирсон — это даже не концепция путешествия героя Дж. Кэмпбелла. А знаменитый монолог Жака из пьесы Шекспира «Как вам это понравится». Слышали ли вы фразу «Весь мир — театр, и люди в нем — актёры»? Она как раз оттуда, а дальше никто не читал. И зря.Потому что в этом монологе Жак излагает древнюю концепцию 7 возрастов человека К. Птолемея. О старости там говорится следующее: младенчество второе наступает. Так вот, Шут у Пирсон — это одновременно и младенец, и обезумевший старик. А вовсе не интеллектуал Шико. В общем, состояние архетипа Шут — это одновременно и начало, и окончание цикла.И поскольку Шут это про детство, то вспоминаем, что писала про этот возраст великая советская педагогика. Она писала, что ведущий вид деятельности в дошкольном возрасте — это игра (держим в уме бум игровой индустрии) и т.д. Шут — это про игру. Не про острый ум, как у Шико и т.д. А всего лишь про игру. Следовательно, главный отличительный признак эпохи Шута — то обстоятельство, что всё ненастоящее, а игровое, имитационное.
    https://kodeam.livejournal.com/226037.html

    Reply
  36. Anonymous

    Когда в конце Средневековья эпос стал хиреть, а затем исчез, современники этого упадка, должно быть, испытали облегчение: им наверняка стало легче дышать. Стоило христианской и рыцарской мифологии исчерпать свои возможности, как эпическая героика, соответствующая космическому и божественному уровню, уступила место трагедии: человеку в эпоху Возрождения стали ясны границы его возможностей и он стал до такой степени хозяином собственной судьбы, что едва от этого не взорвался. Затем, будучи не в силах долго терпеть гнет возвышенного, он опустился до романа, эпоса буржуазной эры, заменившего собой подлинный эпос. (Эмиль Чоран «Искушение существованием»)
    https://e-bolshakov.livejournal.com/160871.html

    Reply

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s